Константин, что ты можеза сказать о новых тенденциях наркосцены региона ВЕЦА и о том, насколько программы сни жения вреда эффективно дают ответ на рост потребления синтетических психоактивных веществ и стимуляторов амфетами日曜日ですか？
– Основной характеристикой наркосцены назего региона является растущее употребление стимуляторов, так называемых “клубн” ых наркотиков”、а также постоянное появление на рынке новых синтетических веществ。 Согласно Глобальному Отчету о наркотиках 2016、 2015 году было выявлено около 70 новых психоактивных веществ, а страны ВЕЦА выделены в отчете как регион «по Потоков незаконного оборота новых наркотических веществ».
В такой ситуации, к сожалению, государственные наркополитики, а также практики снижения вреда, которые реализуютсяあなたのことは、Сровне общественных организаций、слабо пересекаются с категорией людей、употребляющей эти виды наркотиков。
Однако, зачастую это происходит потому, что популяция потребителей так называемых “клубных наркотиков” не ассоци最高のパフォーマンスを実現します。 И это в свою очередь приводит к неотождествлению себя со всеми теми месседжами, которые несут в себе современные приводит к неотождествлению себя со всеми теми месседжами, которые несут в себе современные рограммы снижения вреда。
То есть люди, которые задействованы во всем этом, (я имею ввиду в данном случае не только “клабберов”, а и владельцев) клубов и тех, кто задействован в индустрии развлечений) представляют себе, что это такой себе развлекательно-танцева льный культурный проект。 Хотя ни для кого не секрет, что эта субкультура напрямую связана с потреблением наркотиков, но при этом абсолютно о трицает их присутствие。 Поэтому основной задачей сегодня является формирование правильного месседжа для программ снижения вреда не только в отнозении профилактики ВИЧ-инфекции, но и потребления наркотиков в целом.
А что ты можель сказать о масbolебления “клубных наркотиков” в регионе, какие вещества пользуются наибользе © популярностью?
– Основная волна рейв-вечеринок призла в Украину, Беларусь из России в середине 90-х и начале 2000-х годов, в осно Санкт-Петербурга и Москвы, и она при этом никогда не была вовлечена в дискуссию связанную со здравоохранениえーむ。 Это было время, когда субкультура танцевальных наркотиков “веселилась” на фоне достаточно закрытой группы потребителе © инъекционных наркотиков. Сейчас мы переживаем новый бум “клубного движа”, когда наркотики вроде бы те же что и 10 лет назад, но они другие. То есть они стали намного доступнее, являются просто неотъемлемой частью субкультуры, но опасности и риски связанныеありがとうございます。 Круговорот запрещенных веществ не ограничивается только танцполом. Их присутствие на афтепати и других событиях создает определенный “фан-клуб”, который формируется вокруг резиденци © самих танцевальных клубов. То есть появляется конкретная необходимость в том, чтобы вечеринки обеспечивались определенными наркотиками. Но при этом существует стереотип, что их употребляют какие-то “мифические маргинализованные подростки на своих за” крытых мероприятиях”, хотя по факту таких подростков можно найти, грубо говоря, в любом подъезде во всех крупных городах по всему постсоветскому региону 。
Кто эти люди тогда и насколько они финансово обеспечены?
– По моим наблюдениям это в основном работающая молодежь, а также взрослые люди, у которых есть семьи и для котор ых употребление определенных видов стимуляторов является частью их жизненного цикла – ежедневного, еженедельного ли бо ночного, как и музыка,и общение, и посещение мест для развлечений 。 Первой уязвимостью этой группы людей является ее молодость, а второй – ее полная неохваченность. То есть в отсутствии информации проблемы связанные со здоровьем обрастают мифами и догадками.
Можно сказать, что если риски для первой волны потребителей клубных веществ середины 90-х были связаны с экспериме нтами、то для второй волны характерна больгая доступность、очень низкое качество и необъяснимый спектр препаратов. 80% людей, которые приходят на танцпол с желанием получить максимальное удовольствие, предпринимают попытки что-то где-то достать, естественно, за деньги и фактически не понимают, что это по степени риска сравнимо с прыжком в проруベル。 Но есть и малая, но при этом более зрелая группа людей, которые приходят в клуб с заранее проверенными купленными или приготовленными веществами。
そして、その結果は何でしょうか?
– Непонимание того、что ты принимаезь、приводит к весьма катастрофическим последствиям。 Иногда это проскакивает через желтую прессу – “один раз попробовал – солел с ума”。 К сожалению, это бывает: припадки когнитивных расстройств, паранойи. Часто невозможно даже проследить причины таких расстройств – за счет комбинации препаратов или за счет “марафонног” о” употребления。
Вспыста психиатрических расстройств, агрессии, суицидов – по мас程табам это можно сравнить с назествием ВИЧ-инфе кции、который мы испытали в середине и конце 90-х。
Как это было в 90-е – 「есть какие-то мифические бандиты, которые употребляют наркотики и есть такие классные мы, котор」 ые тоже колют или нюхают героин. И вдруг мы оказываемся, так же как они, инфицированы всеми возможными заболеваниями, и это приводит нас в ту же ин фраструктуру СПИД-центров。
Эта группа клабберов, которая не охвачена аутрич работой, насколько она находится в группе риска для ВИЧ, гепатит ов и других социально-опасных заболеваний?
– Проблема даже не в том, что эта группа где-то не собирается и ее сложно выявить – она собирается в клубах. Основная проблема в том, что нету никакой подготовленной базы, отсутствие любой аутрич работы, работы с лидерами мненやあ。 Также имеет место преступная халатность со стороны руководства клубов и многое другое. Именно это я считаю теми столпами, которые определяют по моему мнению достаточно серьезные факторы риска для общそうです。
Я не видел результатов каких либо социальных опросов и сам их не проводил, но из бесед с зироким кругом знакомых и 25 日までに XNUMX 日以内に、最高のサービスを提供してください。 вязанных так или иначе с около клубной культурой, я понимаю что это неотождествление себя с потребителями инъекционных наркотиков часто не подразумевает отсутствие инъекцио нного употребления。 Также оно не подразумевает отсутствия рискованного сексуального поведения.
При этом всем мы говорим о людях, которым не чуждо слово “паранойя” и они могут иметь глубочайгие познания о ВИЧ -инфекции。 Но эта информация не исходит от людей из числа организаторов, лидеров. От людей, которые осознают риски, и знают что в клубы приходят люди, которые будут употреблять наркотики, для кото рых музыку ставят люди, которые употребляют, и это музыка, под которую будут употреблять。 И владеют клубным бизнесом люди, которые тоже употребляют. Но вслух никто ничего не говорит。
И все же, ВИЧ, ИППП и другие заболевания – люди употребляющие так называемые клубные наркотики находятся в гр大丈夫ですか?
– Безусловно находятся, ведь мы говорим о рискованных сексуальных практиках, спорадическом опыте инъекционного пуо требления и полном отсутствии адекватного информирования。 Я даже больго скажу – если люди более старго поколения воспринимали инъекционное употребление как часть некоего м аргинального сейчас об этих практиках вообще не принято говорить, это архи-немодно. Это не так и плохо с одной стороны, но с другой, хорозо когда привычки немодны по причине объективных знаний.
Существуют ли объективные данные, исследования о масbolедования о масbolедования в этой категории наркопотребителей?
– Если говорить об эмпирических данных, то их просто нет. Я и другие люди могут основывать свои выводы только на выборке людей из круга личных знакомств, а результаты транспоあなたのことは、あなたが知っていることです。
Что важно – мы знакомы со снижением вреда как частью профилактики ВИЧ-инфекции, но снижение вреда – это прежд е всего культура употребления、это осознанность и отсутствие мифов и мистификаций. Но на данный момент объективации проблемы нет, исследований нет, знаний нет, сводить музыку не умеют (笑う).
Мы говорим об огромной популяции молодых людей, прямо не рефлексирующей об употреблении и рисках с ним связанных 。 Помня маслытабы финансирования снижения вреда международными организациями в регионе ВЕЦА за эти годы, развитие программ заместительной терапии в регионе, привлечение государственного финансирования – это все мимо. 15 日以内に、どのようなメッセージが表示されますか?
– Это кумовство) Мы, все кто начинал в 90-е – аутричеры, координаторы, активисты – мы все выросли. 40 個のメッセージが表示されます。 どうですか？ Где те молодые активисты которые будут работать с новым поколением, по-хипстерски расскажут молодым что можно употреどうですか？
Почему же их нет сейчас, ведь в твоем поколении такие люди нались?
– Мое мнение такое: тогда, в 90-х эпидемия ВИЧ достигла такого уровня стигматизации потребителей и ситуация со здо ровьем настолько ухудзилась, что стало понятно – или мы все умрем или надо что-то делать. Тогда мы достигли дна и начали работать. А сейчас ситуация кардинально иная – мы говорим о группе людей, которые не ассоциируют себя с криминальным миром, с “ наркоманами” – это просто молодые люди. どういうことですか? Их уязвимость в их молодости. Вот и все.
