Портал TalkingDrugs продолжает публиковать краткие версии интервью с Дашей Очерет, советницей по реформе наркополитики Евра зийской ассоциации снижения вреда (ЕАСВ) об основных понятиях современной наркополитики. Краткая версия первых двух интервью доступна aqui.
Полные тексты terceiro e quarto интервью читайте на сайте Еврайзийской сети людей,
употребляющих наркотики aqui и aqui
Саша Левин: Даша, тема нашего разговора – это права людей, употребляющих наркотики…
Даша Очерет: Это действительно тема спорная. Потому что тут нет однозначного ответа на вопрос, который ты мне не успел даже задать – о каких же правах мы можем говорить. То, что люди имеют неотъемлемое право использовать какие-то психоактивные вещества, чтобы менять собс твенное сознание, некое в кавычках «право на кайф» – это одна точка зрения. То, что такого права у них нет, но есть базовые права человека, которые не должны нарушаться и по отно шению к потребителям наркотиков – другая.
Зачем вообще разделять эти две вещи? Как мне кажется, «право на кайф» входит в базовый пакет прав «просто человека». И тогда получается, что у потребителей какие-то дополнитель ные права.
Очевидность, что это одно и тоже, даже у многих экспертов в области прав человека вызывает сомнение. Em caso de problemas e problemas de segurança, você também pode usá-los.
O que você acha de «правом на кайф»?
Вот это вот «право на кайф» я не случайно взяла в кавычки. Em 1999 или em 2000 anos. Я работала тогда в организации «Врачи без границ-Голландия». И вот в какой-то момент к мне в руки попала книга, которая называлась «Direito de uso» («Право употреблять»). И там как раз обсуждался вопрос, с точки зрения международного права есть ли такое право употреблять на ркотики или нет. В итоге книгу в переводе на русскаий мы назвали «Право на кайф», потому что речь в ней шла, конечно, о п раве на использование наркотиков именно с целью получения удовольствия.
Então é esse “pravo no café”?
Однозначного ответа на этот вопрос до сих пор нет. Есть несколько точек зрения, и все они имеют свою аргументацию. У правозащитных организаций она своя, у правоведов и юристов – другая, у сообщества людей, употребля ющих наркотики – третья, что и понятно.
Расскажи, пожалуйста, сначала pro точку зрения сообщества на этот вопрос.
Eu estou com uma ideia INPUD, Международной сети людей, употребляющих наркотики. Элиот Альберс (предыдущий директор INPUD) свое интервью, а также позиционный документ INPUD начинают с того, что у людей есть некое неотъемлемое право делать выбор. И в том числе выбор, какие психоактивные вещества употреблять. То есть с этой точки зрения у меня есть свобода выбора. Использовать для того, чтобы как-то поменять свое состояние, алкоголь или табак, или же – марихуану и героин. И именно его ограничивает и, с точки зрения INPUD, делает это в нарушение прав человека и Всеобщей деклараци и прав человека, запрет на употребление наркотиков.
А дальше, как мне кажется, следует очень важный момент, который затрагивает Альберс и на котором базир уется позиция INPUD. Это такой краеугольный камень современной наркополитики в большинстве стран. Заключается он в том, что в результате нарушения права на употребление наркотиков само существование людей , употребляющих наркотики, становится преступлением.
Para que você possa imaginar o futuro com uma solução adequada para isso, como antes.
Допустим, перехожу я дорогу на красный свет. Да, меня могут оштрафовать, но это никак не криминализует и не характеризует меня лично как преступника. Я не начинаю сразу относиться какой-то группе «людей, которые перебегают дорогу на красный свет». Общество и государство не говорит, что от нас нужно срочно защитить детей или снизить нашу популяцию в обществе. Хотя на самом деле, уровень смертности от дорожно-транспортных происшествий в значительной степени превы шает вред от наркотиков, который мы имеем на сегодняшний день в большинстве стран мира.
Когда мы смотрим на наркополитику таких стран, как Россия, США и иже с ними, мы все равно видим, что люди, употребляющие наркотики, воспринимаются как нежелательная часть общества. Это означает, что человек, рожденный свободным и не важно по каким причинам попавший в группу люде й, употребляющих наркотики, по сути лишается права на существование. То есть по факту рождения он как будто бы не такой равный по отношению к остальным людям.
O que você quer fazer com essa organização de organização clássica?
Если мы говорим про права человека, то в сознании, конечно, первой всплывает организация – Human Rights Watch айтс Вотч). И у них есть как раз позиционный документ по наркотикам. Human Rights Watch – одни из первых, кто такую позицию сформировал. Они однозначно выступают против криминализации употребления наркотиков. То есть, запрета в виде криминальных санкций. Ведь криминализация употребления наркотиков невозможна без вмешательства в частную жизнь, а значит, криминализация снижает значимость права на неприкосновенность частной жизни. А это очень важная правозащитная концепция. То, что делаю я лично и что не отражается на окружающих меня людях – неприкосновенно. Это никого – в смысле полицию, государство и так далее – не должно волновать.
Также право на здоровье. Мы видим, что решения в области наркополитики принимаются зачастую с позиции и интересов некой обществ енной безопасности. И это становится более значимым, чем право на здоровье. Классический пример здесь – ограничение на использование опиатных обезболивающих средства для людей , допустим, страдающих онкологией или какими-то другими заболеваниями, где есть хронические боли. И чтобы якобы препятствовать попаданию этих микроскопических количеств морфина на черный рынок, людям до последнего не назначают опиоидные анальгетики. А если и выписывают, то всегда в недостаточном количестве, с огромными проблемами для пациента, для его семьи и для всей системы здравоохранения. Это все и нашего региона касается, конечно.
Еще Human Rights Watch делает акцент на том, что криминализация поддерживает организованную преступность и коррупцию. И, с другой стороны – что криминализация используется в качестве предлога для несоразмерного наказания , пыток и казней. До сих пор во многих странах продажа наркотиков является основанием для pena de morte. И очень долгое время единственная четкая позиция, которая была у правозащитных организаций по на ркотикам, была связана как раз с требованием ее отмены. Они исходят и того, что тяжесть любого преступления, связанного с наркотиками, все равно недостаточно в ысока, чтобы оправдать применение смертной казни.
E qual é o caso «права на кайф»?
Никакой дискуссии о том, есть ли у человека право употреблять наркотики или нет, я в документах Human Rights Watch não видела.
А есть ли позиция о наркотиках у Anistia Internacional (Международная амнистия)?
У Amnistia Internacional позиция по наркополитике тоже есть. Они долго ее готовили – около двух лет, внутри организации было много споров. И вот, наконец, в июле этого года официально ее publicado. Опять-таки, они уверены, что смертную казнь за преступления, связанные с наркотиками, назначать нель зя. Также они выступают против обязательного или принудительного лечения наркозависимости. Это все, с точки зрения Amnistia Internacional, нарушает международное законодательство. Они считают, что наркотики нужно декриминализовать, причем не только употребление и хранение, но и культиви рование. Плюс, и это не может не радовать, что нужно декриминализовать также и ненасильственные преступления. То есть, в нашем контексте – это, например, кража, совершенная человеком с целью того, чтобы добыть ден ьги на наркотики. Людей не надо за это сажать в тюрьму, а необходимо принять какие-то альтернативные меры, чтобы они и х не совершали.
Давай попробуем посмотреть соотношение прав и свобод, потому что это явно не синонимы, а понятия, бли зко друг с другом находящиеся.
Как я уже сказала, в позиции INPUD речь идет именно о свободе выбора, что государство не имеет права его ог раничивать. И по определению, свобода – это отсутствие каких-то ограничений, законодательных в первую очередь. А права или право – это такая общая привилегия, которая предоставляется гражданам правительством. И если моя свобода – это то, что у меня есть, то мое право – это то, что государство должно мне предоставить, и быть гарантом этого.
Para que esta operação seja realizada com sucesso?
В некоторым смысле, права и свободы даже являются противоположными явлениями. То есть чем больше в каком-то обществе свобод, тем меньше в нем гарантируется соблюдение прав. И наоборот – чем больше прав мы хотим, тем меньше свобод у нас остается. Em seguida, selecione INPUD.
В итоге все эти представления о свободе и праве на страновом уровне выливаются в репрессивные законы отно шении людей, употребляющих наркотики.
Речь идет о целесообразности – мы можем смотреть на тот или иной закон или запрет именно с этой точки зре ния. И понятно, что в этом фокусе криминализация себя точно не оправдывает ни со стороны изменения ситуации с потреблением наркотиков, ни в плане минимизации затрат на решение этого вопроса. Но проблема здесь заключается в том, что зачастую даже государственные режимы зла, так сказать, мог ут принимать и применять целесообразные законы.
Como assim?
Расскажу один из моих любимых примеров. Первый проект, который пытался посмотреть на наркополитику с точки зрения целесообразности, был прое кт «Contar o custo». Мы его делали с Симоной Меркинайте тогда еще в ECCВ десять лет назад. Мы решили посчитать, сколько денег тратится на содержание людей, употребляющих наркотики, в тюрьмах в странах нашего региона. И сколько тратится, если их лечить. В итоге оказалось, что в Кыргызстане дешевле сажать в тюрьму, чем давать людям заместительную тера пию. И мы такие – упс. И что нам с этим теперь делать. Дело в том, что условия содержания в кыргызских тюрьмах десять лет назад были такие, что люди тогда практически умирали от голода. И расходы на исполнение наказания были меньше, чем на проведение лечения. То есть, мы привыкли показывать, что в Европе или в США в 10 раз дешевле человека лечить, чем сажат ь. А вот в Кыргызстане оказалось все наоборот.
Итак, право, свобода, закон. И, наконец, репрессии. Откуда, как, почему? В 70-80-90-е годы уже все говорят, что единственная результативная политика по наркотикам – это легализац ия. Криминализация, даже в теории не может сработать во благо человечества. И при этом начинает развиваться политика нулевой толерантности, вот эта бесконечная война с наркотиками.
Которую развязал президент США Ричард Никсон. И который связал употребление наркотиков с преступностью… Тут важны тезисы, на которых строится сегод ня наркополитика. Первый тезис, что употребление наркотиков – это не безвредный личный выбор или функция капитализма: это прямая опасность для потребителя и общества, в котором он живет. Второй тезис, что употребление наркотиков как меньшая угроза для потребителя и более высокий риск для невинных людей, которым из-за употребления наркотиков будет нанесен ущерб. И еще – нация, которая разрешает употребление наркотиков, становится диаметрально противоположной нации, где граждане живут свободно от насилия и страха.
O que você acha de Niksona?
Да. Они легли в сознание политиков всей планеты Земля, пережили самого Никсона на многие годы и до сих пор используются по всему миру. Вот она риторика современной наркополитики. Что человек, употребляющий наркотики, страшно опасен для общества. Но мир изменился. А эта риторика до сих пор доминирует 50 с лишним лет спустя в нашем мире. Согласно ей, употребление наркотиков является não актом личного выбора, не свободой и не правом, а общест венно опасным деянием, которое затрагивает права тех, кто их не употребляет.
Por que isso acontece, em que tipo de punição você está pensando em “fazer isso” para mim?
Употребление или не употребление наркотиков может быть выбором, свободой, правом или функцией сободно й рыночной экономики.
Em qual situação de viagem, qual é a situação em um microscópio de narcóticos?
Более-менее простая рамка, в которой мы можем двигаться дальше, это как раз про консенсус по дискриминаци e. Все люди рождены свободными, и имеют право на защиту своих прав от нарушений, основанных исключительно на факте употребления наркотиков или наркотической зависимости. То есть все международные и правозащитные организации, которые что-то имеют сказать по этому вопросу, они сегодня однозначны в одном – это не может быть основанием для поражения в правах.
Мы же с этого и начали. Вот INPUD não боится говорить, что существует право выбора, чем я хочу менять свое сознание – алкоголем или наркотиками. И не надо государству влезать и ограничивать мою свободу.
E este é o seu lugar, ele está pronto para isso. Claro, há muitas informações em Português. E também, o que é o serviço oficial que você tem para usar as criptomoedas e a receita ционных целях. Não é possível que seja um grande problema, não é possível que este seja um dispositivo que «vaporiza». No início, isso é algo que não é possível, e apenas defina isso para удовольствия. E eu votei imediatamente neste momento para a agência de notícias Portugália, que cresceu em 180 graus.
Пока мы представляем всю ситуацию с наркотиками как историю про болезнь, да, мы выигрываем в каких-то су дах, начинаем чувствовать какую-то почву под ногами, но это ограничивает нас серьезно в движении в сторону прогрессивной наркополитики. Если мы сами будем продолжать паталогизировать сообщество – вот мы больные люди, поэтому не надо нас са жать, если мы этим ограничимся, мы не сдвинемся дальше. Но если хотя бы организации снижения вреда, активисты, правозащитники, дружественные нам врачи и полиц ейские перестанут говорить о людях, употребляющих наркотики, как исключительно о больных, это уже бу дет сдвиг в позитивную сторону. И это можно сделать уже сегодня.
***
Можешь рассказать про тот самый момент, когда можно говорить о рождении современной наркополитики с ее ре прессивным характером?
Na verdade, a história da narcóticos soberanos não tem uma história semelhante. Первый международный закон по наркотикам появился em 1909 году и касался регулирования в сфере опийной торговли. Não, não será global, e nosso status será móvel. Para isso, esse documento foi muito útil, mas não há nenhuma página em que você esteja.
Como eu sei, eu não sei. Qual é o órgão, qual é o seu papel?
Вообще вся эта история про создание международных организаций – это все только про 20 век. И вот с 20-го года прошлого века Лига Нацийначинает также затрагивать вопросы, связанные с оборотом наркотиков. В 1925 году принимается Международная конвенция по опиуму. И она затрагивает, как это ни удивительно, не только опиум, но еще и разные другие наркотики. Собственно, что делает Конвенция – она утверждает, что должны быть некие международные правила, какими нар котическими препаратами страны могут торговать. Это касается трех препаратов – индийская конопля, или каннабис, опиум и кока. Тогда же начинают появляться различные международные органы, которые призваны следить за объемам и производства, хранением и продажей этих трех препаратов. Нужно понять, что на тот момент речь пока еще не идет о борьбе с наркотиками, а только о контроле.
То есть, возникает идея, что на глобальном уровне хорошо бы знать, сколько у нас какая страна производи т наркотических препаратов, сколько хранит и какие поставки осуществляются в разные точки мира?
Да. Никто еще ничего не запрещает. Дальше, в 1931 году появляется следующий международный документ – Конвенция об ограничении производс тва и регулирования распространения наркотических средств. И вот это очень важный для нас документ. В 1925 году речь идет только о том, что правительства будут контролировать производство наркотических веще ств, то есть речь идет о рынке. Em 1931 году уже речь идет о том, что производство должно быть ограничено медицинскими и научными нужд ami.
Este é o seu momento na história dos narcóticos, talvez isso seja uma boa ideia para você обственного удовольствия употребление. E também na área de narcotráfico é uma questão de religião e cultura.
В 1936 году Лигой наций принимается еще один документ – Конвенция о пресечении незаконного оборота опас ных наркотиков. То есть, получается, что когда 1931 году ограничили производство медицинскими и научными целями, то тем самым породили нелегальный рынок и преступные сообщества, которые его обслуживали. Именно в 1936 году впервые появляется понятие накропреступность, и действия, связанные с наркотиками, к оторые начинают относиться к международным преступлениям.
Essa é a mesma lógica que você pode usar para descobrir o futuro do mundo em busca de uma solução икам.
В 1939 году начинается Вторая мировая война, в с появлением ООН в 1945 году воцаряется эпоха междуна родного наркоконтроля, в которой мы существуем и сегодня. Но если раньше мы видим, что в документах Лиги наций фигурируют только опийный мак, конопля и листь я коки, то Единая конвенция ООН о наркотических средствах 1961 года берет под международный контроль уже 119 наркотических средств. Конечно, это связано с развитием химической промышленности и с тем, что появляется все больше и бол ьше синтетических аналогов традиционных веществ. Тот же самый метадон уже был синтезирован к 1961 году. Однако в основном все-таки речь идет о различных формах наркотических средств, которые делаются на натурал ьном сырье.
Конвенция также ввела в систему регулирования Комиссию по наркотическим средствам, или Comissão das Nações Unidas sobre Drogas Narcóticas (CND), которая е жегодно собирается в марте в Вене. В это же время создается и специализированное учреждение ООН – Международный комитет по контролю над н аркотиками, или International Narcotics Control Board (INCB).
Ele foi uma convenção de psicologia realizada em 1971, em XNUMX.
Тоже интересная штука. Мы говорим о том, и совершенно справедливо, что жесткие меры по контролю за оборотом наркотиков 10-15 лет на зад спровоцировали появление страшных и ужасных новых психоактивных веществ, или НВП. Но ничего нового в этом нет. Именно по той же самой причине в 1971 году была принята Конвенция о психотропных веществах. Потому что за 10 лет, начиная с 1961 года, то есть после принятия Единой конвенции о наркотических средст вах и установления контроля за 119 наркотиками, на рынке появляется огромное количество новых психоактивны х веществ.
60 лет логика остается та же самая. A solução para o problema é que você precisa defini-lo e organizá-lo. Isso é muito importante. Em seu formulário, novos vídeos de fotos físicas não serão exibidos. Eu запрещают e você é feliz.
E você, qual é a convenção de OОН para o narcótico?
В 1988 году появляется Конвенция о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотро пных веществ с фокусом на организованную преступность. И здесь мы снова видим ту же самую логику, что и у Лиги наций. Сначала запрещаем рекреационное использование, потом начинаем заниматься международной организованной преступностью.
O que é uma questão de conveniência para a convenção do narcótico?
Новых конвенций, слава богу, больше не принимается. Но с 1998 года начинают проходить глобальные встречи высокого уровня, на которых принимаются стратег ические решения глобального масштаба. Так, на Специальной сессии Генеральной ассамблеи ООН 1998 года был достигнут консенсус в отношении гло бальной цели ликвидации наркотиков во всем мире.
Para isso, você comprou drogas em nosso mundo em 1998 – ликвидировать наркотики?
но уже на Встрече высокого уровня в 2009 году государства признаются, что у этой цели были «непред намеренные и катастрофические последствия – эпидемия ВИЧ и гепатитов, криминализация, разгул коррупции, формирование и усиление теневой экономики». Но, тем не менее, вновь подчеркивается, что «уничтожить наркотики на всей планете» – это прекрасная цель. Просто государства плохо старались, чтобы ее реализовать.
Дальше 2016 год. Проходит опять Специальная сессия Генеральной ассамблеи ООН. Решили проводить это мероприятие по следующей причине – раз есть разделение стран по вопросам, связанн ым с наркотиками, так, может, сейчас их вес будет достаточно велик, чтобы наконец сказать, что цель мира б ез наркотиков изначально дурацкая для международной наркополитики. Целью должно быть – сохранение здоровья, уменьшение страданий, развитие системы помощи и т.д.
И хотя было очень много разговоров о возможном чуде, о смене основной направленности международной нарко политики в сторону чего-то адекватного, но итог дискуссий оказался таким – «мы не будем оспаривать Конвенции О ОН по наркотикам или концепцию «мира, свободного от наркотиков». Ничего особо перспективного тогда не произошло.
No telefone também, essas são as opções e não há necessidade de sua conveniência em suas configurações de configuração тики – Portugal, Chechênia, Canadá e т.д., não há necessidade de obter documentos do governo, como o dinheiro é válido e os documentos intermediários влияют на то, что происходит на локальном agora.
Isso foi você quem viu no primeiro caso. Veja a situação em que a situação de Mariхуаной está funcionando perfeitamente. Em muitos casos e em dias de folga, США она становится é mais legal. Este processo não foi resolvido.
Если посмотреть на него с точки зрения твоего вопроса, то на глобальном уровне еще в 2004 году на Генерал ьной ассамблее ООН было принято решение провести глобальное исследование по каннабису. Подготовить доклад и наконец уже решить, марихуана – это вообще хорошо или плохо. В 2006 году такой доклад появился под названием «Каннабис: почему это важно». Там так аккуратно написано, что есть некая медицинская ценность некоторых соединений в каннабисе. И, в общем-то, все.
В 2009 году на Встрече высокого уровня этот вопрос вообще не был отражен в итоговом документе. Как будто каннабиса не существует. Em 2016 году – та же самая ситуация. Я вот от Встречи высокого уровне 2019 года не ожидаю, что легализация каннабиса будет обсуждаться, но мало ли – вдруг все же что-то произойдет.
Se você tiver uma recomendação médica, qual é a mesma recomendação de projeto e princípio?
Se não houver nenhuma recomendação de proteção, ele não será aprovado. Esta é uma seção de silêncio que significa que sua política de privacidade está funcionando.
O que é isso? O que não é только США, Canadá e Rússia?
Разделим страны на две группы. Пусть будут страны группы А – это страны, которые на международном уровне работают над текстом резолюции или декларации и годами спорят по поводу каждой запятой. Это Россия, США, Евросоюз и Канада. И там еще пару стран можно добавить в этот список. Эти страны делают все, что хотят, на своей территории. Они могут легализовать марихуану, независимо от того, что было принято на международном уровне, как это сд елала Канада. Могут жестко криминализовать, как Россия, или декриминализовать наркотики, как Португалия.
Страны группы А предоставляют финансирование каким-то другим странам. США, как я уже говорила, оказывают финансовую помощь latina Америке. Россия имеет финансовое влияние на Беларусь, Кыргызстан, Армению, Казахстан и т.д. E isso é verdade, então você pode fazer o que quiser. Бьются страны группы А за свое политическое влияние над странами группы Б.
E em 2019, eu irei realizar o seu trabalho em Veneza. O que não posso fazer?
Новая декларация – это какая-то новая цель. Мы бы хотели, конечно, чтобы они приняли декларацию, где цель – улучшение здоровья людей, употреб ляющих наркотики. Но нет, этого не будет. Нового плана действий, скорее всего, тоже никакого принято не будет. Думаю, встреча ограничится резолюцией.
Você não sabe o que fazer?
На мой взгляд, эта встреча все-таки важна для нас. Потому что международное регулирование в области наркотиков, которое меняется за счет резолюций и деклараци й и которые принимаются как раз в Вене во время работы Комиссии по наркотическим средствам, а также то между народное финансирование, которое следует за их принятием, приводит в наши страны какие-то пилотные проекты. Это пилоты программ заместительной терапии, профилактики передозировок и т.д., которые появились не на пустом месте.
Вот, например, с нашим участием и по нашей инициативе была принята резолюция по налоксону. Это вынудило систему ООН впоследствии дать рекомендации по поводу выдачи налоксона на руки людям, употреб ляющим наркотики. Именно поэтому сейчас есть подобные программы профилактики передозировок в Центральной Азии, которы е финансируются не только от частных доноров, но и на более высоком уровне.
O que é que você não pode fazer em 2019, certo?
У нас, как у гражданского общества, к странам-участницам этой встречи должны быть четкие требвоания. Во-первых, отойти от цели «мир без наркотиков». Это совсем уже устарело, и пора избавляться от этого языка. В-вторых, полноценно оценить воздействие наркополитики на цели ООН в области укрепления здоровья, пр ав человека, устойчивого развития, мира и безопасности. И, в-третьих, покончить с карательными подходами и приоритизировать жизнь и здоровье людей.
