Наркотики, ВИЧ и цинизм власти в России

«Ну, вот здесь народ и колется,  тут хороший обзор, сразу видно, если менты появятся и можно успеть убежать» - говорит Вова, один из аутрич работников московского проекта снижения вреда. Мы стоим в небольшом неосвещенном парке, который находится на одной из окраин Москвы. С одной стороны парк обнесен бетонной стеной, а на противоположной его стороне – оживленная трасса. Но также есть и другая причина выбора этого места – рядом с парком находится аптека, в которой продаются без рецепта различные опиоидные препараты. В последние годы ситуация на рынке наркотиков в России изменилась кардинальным образом – если раньше в основном кололи опий и героин, то сейчас большинство потребителей покупают легальные препараты в аптеках и колются ими.

Сотрудники Hungarian Civil Liberties Union (HCLU, Венгерский Союз Гражданских Свобод) приехали в Москву для того, что бы снять фильм об организации, в которой работает Вова – Фонде содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова. В 2007 году HCLU начал реализацию адвокационной видео компании, одна из основных целей которой - публикация коротких документальных фильмов, освящающих примеры как эффективной, так и деструктивной наркополитики локального и международного масштабов. Таким образом, HCLU старается  привлечь внимание общественности к проблеме нарушения прав человека в отношении потребителей наркотиков и поддержать международные компании против этих нарушений. Фонд им. Андрея Рылькова (далее ФАР) на данный момент является единственной организацией, которая занимается обменом игл и шприцев среди потребителей наркотиков в Москве. Правда сбор и утилизация использованных шприцев в Москве не возможны из-за отсутствия соответствующего законодательства. Но, например,  в этом парке их полно под снегом. Так что отсутствие доступа к шприцам не является проблемой для потребителей – проблема, это отсутствие чистых шприцев.

Аутрич команда ФАР полна энтузиазма, но она очень мала для того, что бы охватить сколько-нибудь значительное число потребителей наркотиков в этом десятимиллионном мегаполисе, тем более, что они не получают никакой поддержки своей работы со стороны государства. Поэтому лишь незначительное количество чистых шприцев и игл распространяется среди потребителей. Отсутствие чистого инструментария в нужный момент может привести к использованию одного шприца несколькими людьми, что является крайне рискованной практикой с точки зрения заражения ВИЧ-инфекцией и/или гепатитом С. При этом, эпидемия ВИЧ-инфекции в России продолжает нарастать, и потребители наркотиков все еще остаются наиболее пораженной группой, хотя половой путь передачи набирает обороты. Согласно глобальному отчету UNAIDS по СПИДу, выпущенному к 1 декабря 2010 года, наибольшее число новых случаев заражения ВИЧ-инфекцией среди стран региона Восточной Европы и Центральной Азии наблюдается в России и Украине – странах, которые придерживаются жесткой политики нулевой толерантности по отношению к наркотикам и наркопотребителям. Как следствие этой политики в России отсутствуют программы снижения вреда.

В парке парень и девушка помогают друг другу сделать инъекцию нальбуфина – препарата, который недавно стал популярным среди потребителей инъекционных наркотиков. Это наркотический анальгитик, является агонистом-антогонистом опиатных рецепторов и он также доступен в аптеках. Собственно там они его только что и купили. Правда нальбуфина пока пользуется меньшей популярностью, чем «хит» последних лет – буторфанол, также опиойдный анальгетик из той же группы, который в последнее время исчез из безрецептурной продажи. Девушка делает парню инъекцию в руку, затем он помогает уколоться ей. Они колются двумя чистыми шприцами – Вова успел раздать их им. Наркотик быстро бежит по венам и на лицах молодых людей скоро появится выражение удовлетворения, типичное для потребителей героина. Всего несколько минут назад они весело играли в снежки на одной из соседних улиц и ничем не отличались от других гуляющих подростков. «А героин пробовали»? спрашиваю я парня по кличке Киборг. «Ой, нет, героин – никогда, к нему слишком сильное привыкание, его настоящие нарки колют, а мы так, экспериментируем».

Они полагают, что употреблять легальные препараты не опасно, хотя эксперты говорят, что колоть препараты, не предназначенные для инъекционного введения, может быть так же вредно, как колоть героин. Вова, однако, не осуждает молодых людей – многие из аутрич работников сами в прошлом имели опыт употребления наркотиков, поэтому их и называют «равными консультантами».

«Мы просто хотим помочь людям и сделать так, что бы они не заразились ВИЧ-инфекцией и другими инфекционными заболеваниями», говорит Вова. У Вовы на лбу свежий шрам. Он рассказал, что недавно на него напали неонацисты и избили, т.к. он им показался не совсем русским и не совсем «нормальным» по их меркам. Поэтому они разбили ему голову. Такие нападения являются в России обычным делом в последнее время, например два дня спустя после того, как мы побывали на Красной Площади, там произошли столкновения тех же самых неонацистов с милицией. Анастасии, Вова и их коллеги из аутрич команды считают отсутствие толерантности в российском обществе к чужому образу жизни, поведению, убеждениям и взглядам одним из наибольших зол.

«Мы не только предоставляем людям чистые иглы и шприцы, но так же помогаем им получить необходимую медицинскую помощь, посещаем их в больнице, приносим им еду и оказываем им психоэмоциональную поддержку», говорит он.

И такая помощь очень востребована – ведь значительная часть потребителей инъекционных наркотиков являются безработными, некоторые живут на улице, у многих из них нет даже никаких документов. А в России «не очень хорошо» быть больным наркоманией, да еще и без документов. Если скорую помощь вызывают к наркоману, то очень часто бывает так, что врачи оставляю его на произвол судьбы, т.к. считают, что он все равно рано или поздно передознется. В Москве есть лишь пара христианских благотворительных организаций, которые оказывают медицинскую помощь людям из таких социальных групп. Еще большей проблемой является наличие ВИЧ-инфекции у потребителя наркотиков. Если в Венгрии государство обеспечивает доступ к лечению ВИЧ-инфекции и туберкулеза всем нуждающимся, независимо от того, потребляют они наркотики или нет, то в России это не совсем так. Во многих региональных СПИД центрах существуют специальные комиссии, которые в случае необходимости назначения АРВ терапии потребителю инъекционных наркотиков решают, будет ли он привержен лечению и давать ли ему препараты. Т.е., по сути, решают, жить ему или нет. Без терапии человек может умереть в среднем через 10 – 15 лет, но в случае приема препаратов человек может жить полноценной жизнью долгие годы, рожать детей и видеть, как они растут. Большинство аутрич работников уже даже не помнят число клиентов и друзей, умерших от СПИДа – и это результат политики российского государства.

Нужно отметить, что в прошедшем десятилетии российское правительство сделало значительный шаг в сторону обеспечения доступа к лечению ВИЧ-инфекцией и в 2006 году АРВ терапию получили в несколько десятков раз больше людей по сравнению с предыдущими годами. Но потом наступил экономический кризис, и правительство перестало выделять достаточно средств для обеспечения терапией всех нуждающихся. И в результате многие люди стали испытывать трудности с доступом к лечению. Но дело в том, что начав принимать АРВ-терапию, нужно продолжать принимать ее регулярно, иначе вирус станет резистентным к принимаемым препаратам. И тогда придется менять схему и назначать другие, более дорогостоящие препараты, которые еще более труднодоступны. И конечно опять потребители наркотиков пострадали в первую очередь. Вариантом решения проблемы для них могло бы быть прекращение употребления наркотиков, но для этого необходимо наличие доступа к качественному лечению и реабилитации, которая на данный момент практически отсутствует на государственном уровне. Подходы к лечению наркомании, которые уже давно не применяются на Западе, в России остаются неизменными с советских времен. И согласно данным тех же российских врачей наркологов, лишь небольшой процент людей после такого лечения прекращает употребление наркотиков, а большинство возвращаются на улицы и  продолжают колоться.

Поддерживающая заместительная терапия (метадоном, бупренорфином), которая широко применяется в большинстве стран Евросоюза, запрещена в России. Нет в России и государственных реабилитационных центров, а социальные службы не оказывают потребителям наркотиков помощь в поиске жилья и работы. Этот круг замыкается наличием крайне жесткого уголовного законодательства, благодаря которому десятки тысяч потребителей находятся в тюрьмах, где они подвергают себя еще большему риску в контексте потребления наркотиков. Также российские тюрьмы являются буквально рассадником туберкулеза. Для потребителя наркотиков, больного ВИЧ-инфекцией или туберкулезом, попасть в тюрьму в России значит практически тоже самое, как получить смертный приговор – например, есть зоны, где ВИЧ-положительных содержат отдельно, а условия содержания и атмосфера там примерно такая же, как она описана Солженицыным в Архипелаге ГУЛАГ.

«Эти люди практически умирают там, в лагерях, и только когда они уже фактически находятся при смерти, их выпускают умирать на свободу» - объясняет Михаил Голиченко, бывший сотрудник Московского офиса UNODC (Управление ООН по наркотикам и преступности), который на сегодняшний день работает в Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДу. «И единственная причина, по которой они их отпускают – чтобы эти люди умерли вне системы ФСИН, иначе такое количество смертей сильно испортит им статистику».

Что меня больше всего поражает в России – это цинизм власти, которая, вместо того, что бы отстаивать права человека,  постоянно втаптывает их в грязь. Несмотря на многолетние убеждения и рекомендации со стороны ООН, Евросоюза, Глобального Фонда, Красного креста и многих других международных организаций Кремль остается при своем – страна продолжает придерживаться неэффективной политики в области борьбы с ВИЧ-инфекцией и потреблением наркотиков, и постоянно игнорирует международные соглашения и конвенции. Не считаясь  ни с научными аргументами, ни с постановлениями Страсбургского суда по правам человека.

«Хотя, например, малая часть того же дохода от добычи природного газа позволила бы обеспечить реализацию в стране эффективных программ по профилактике ВИЧ-инфекции» комментирует объем выделенных на профилактику средств Николя Канто (Nicolas Cantau) портфолио менеджер программ Глобального Фонда для борьбы с туберкулезом, малярией и ВИЧ-инфекций в регионе Восточной Европы и Центральной Азии.

Канто говорит, что до последнего времени большинство программ снижения вреда в России работали за счет средств Глобального Фонда. Как это ни парадоксально, но это плохие новости для представителей гражданского общества, т.к. начиная с прошлого года Россия, как страна с высоким средним уровнем доходов по классификации Всемирного Банка, не может более получать гранты Глобального Фонда в соответствии с его квалификационными критериями. А Правительство Российской Федерации не выполнило своих обещаний и не обеспечило преемственной поддержки работы этих программ. Практически полное отсутствие программ снижения вреда в стране, где основным путем передачи ВИЧ-инфекции является инъекционный! Это абсурд! Такой же абсурд, как и запрет на использование заместительной терапии при лечении героиновой зависимости, при том, что опиоидные препараты можно спокойно купить в любой аптеке!

Нам удалось взять интервью у Николя Канто во время Рабочей встрече по адвокации заместительной терапии, которая была организована в Москве все тем же Фондом им. Андрея Рылькова. Участники встречи были настроены скептически: российское правительство на протяжении многих лет отвергает лечение героиновой зависимости с применением метадоновой терапии, хотя ее эффективность уже был признана даже такими странами, как Китай и Иран.

«Несколько лет назад, когда мы хотели начать обмен игл и шприцев в Москве, все эксперты и партнерские организации в один голос говорили, что это невозможно, что нам не удастся это сделать и не нужно даже пробовать начинать», говорит Аня Саранг, президент Фонда им. Андрея Рылькова. Тем не менее, сейчас мы успешно ведем эту работу, не смотря на отсутствие поддержки со стороны государства и скептицизм экспертов».

Для Венгрии, которая является страной восточной части Евросоюза, Россия предстает как бы в двух лицах. Одно из них, официальное, служит нам примером того, что может произойти в стране с политикой нулевой толерантности к потребителям наркотиков, жестким уголовным законодательством касательно наркотиков, которая отвергает научно обоснованные программы, основанные на принципе снижения вреда. Широкое распространение инфекционных заболеваний инъекционным путем, высокий уровень заболеваемости и смертности среди наркопотребителей – вот последствия Российской наркополитики. 

Но, с другой стороны, российские правозащитники, активисты и аутрич работники своей работой могут служить для нас примером самопожертвования и человеколюбия. «Мы выступаем против бесчеловечного цинизма власти», сказала Аня Саранг, выступая вместе с Биллом Клинтоном на одной из сессий Международной конференции по СПИДу в Вене в июле этого года. Человеческим лицом России являются ее рядовые граждане, которые стремятся помогать другим людям. Которые считают, что каждый человек имеет право на качественную жизнь, будь то иммигрант, секс работник или потребитель наркотиков.

*

Peter Sarosi is the head of the Hungarian Civil Liberties Union's Drug Policy Program.