Если бы международные организации прислушивались к голосу низовых активистов, иллюзий относительно России можно было бы избежать

Аня Саранг

Аня Саранг - героиня документального мультипликационного фильма "Костя Пролетарский"

Коллеги обратили мое внимание, что я до сих пор не опубликовала личную позицию по поводу войны в Украине.  Моя публичная позиция по поводу преступных действий российского правительства оставалась неизменной уже более двадцати лет.

Портал TalkingDrugs публикует позицию Ани Саранг, директора Фонда Андрея Рылькова (признан иностранным агентом в России), относительно войны России против Украины. Оригинал текста опубликован на Facebook странице авторки. 

Работа нашей организации в 2009 году началась с того, что мы опубликовали посмертное интервью моего друга Кости Пролетарского, в котором он сообщал об истязаниях и пытках в кустарных газовых камерах в карельской колонии, лагерь Онда. Спустя пол года после освобождения из лагеря, Костя умер от спид-ассоциированного туберкулезного менингита, который для него оказался неизлечим, потому что правительство РФ сделало буквально все, чтобы болезни бедности убивали. История Кости облетела весь мир, люди содрогнулись от ее жестокости, но продолжали верить, что ситуацию можно исправить, а пытки и убийства десятков, а после сотен тысяч людей являлись случайностью. С тех пор мы беспрерывно документировали, систематизировали и передавали во все Договорные и другие органы ООН подробные свидетельства о систематических пытках, жестоком бесчеловечном обращении, произвольных задержаниях и лишении свободы, изнасилованиях и других видах насилия по отношению к женщинам, попрание прав ребенка, раздувание дегуманизирующего отношения и ненависти к определенной группе людей, так называемым "наркоманам". Размер этой группы в России уже в середине 2000х составлял около 5 миллионов - это целая страна -- больше, чем население Грузии. Люди, с которыми на протяжении десятилетий можно было делать все, что угодно. Систематический архив документации преступлений в отношении этой группы сохранен и передан Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДу и продолжает обновляться.

Из хорошего - мы никогда не отступали от своей позиции и никогда не принимали участие ни в каких коллаборационистских программах и мероприятиях, несмотря на огромное давление со стороны международных и частных донорских организаций. Мы никогда не получали денег от этого правительства и отказались от всех форм взаимодействия, кроме судебных разбирательств и перенаправления наших больных клиенток на низовом уровне. Всем донорам, которые требовали от нас налаживать "диалог с правительством", "взаимовыгодное сотрудничество", пытаться "найти общий язык" мы объясняли что коллаборационизм для нас невозможен и в проектах этих не участвовали. Мы призывали внимание международных организаций к преступным действиям и требовали, чтобы принуждение к сотрудничеству и выкручивание рук местным низовым инициативам не являлось условием грантов. Сегодня мне стыдно за то, что требовали мы этого не достаточно громко, я очень сожалею, что на уровне Глобального Фонда так и не удалось добиться существенного и структурного осознания, что к организациям гражданского общества, работающим в странах с диктаторскими режимами, нельзя предъявлять требования сотрудничества, построения диалога, совместной дружной работы с режимом и выпрашивания у него денег. На сегодняшний день это требование заложено во все грантовые структуры и принять участие, например в региональных проектах Глобального Фонда для нас никогда не представлялось возможным.

Я очень благодарна нашей команде за полное единодушие - нам никогда не пришлось идти ни на какие компромиссы, спорить, не соглашаться между собой, хотя найти деньги на работу всегда было очень сложно. Но все мы своими глазами видели уничтожение людей, которое под прикрытием "войны с наркотиками" велось на территории России уже давно. Эта война унесла жизни не только наших друзей и подруг, но и десятков и сотен тысяч мирных и ни в чем не виноватых людей.

Из плохого - наши свидетельства и документация преступлений против мирных граждан, наш призыв отказаться от сотрудничества с преступным правительством не были услышаны ни ООН, ни международными организациями, ни частными донорами. Ни после 2009 года, когда Минздравом был громогласно провозглашен идеологический поворот в сторону от научно-доказательной медицины; ни после 2014 года, когда на улицу были выброшены более тысячи пациентов крымских программ ОЗТ, ни после расследований по MH-17. Коллеги продолжали убеждать нас, что мы просто что-то не правильно делаем, как то не достаточно мудро работаем, и что надо просто получше стараться.

Сегодня наша позиция становится яснее, но произошло это слишком дорогой ценой. Я не говорю, что мы могли предотвратить войну и страшную трагедию, о которой невозможно говорить, но мне кажется, что если бы у международных структур и благотворителей была привычка больше прислушиваться к голосам грасрут организаций, каких-то серьезных политических просчетов и иллюзий можно бы было избежать. При этом, анализируя, я не пытаюсь никого осудить, я понимаю, что поверить в такое зло было до прошлого месяца очень очень сложно. Моя позиция не изменилась, она сейчас стала более понятной. Мне очень хочется верить в скорейший мир и очень хочется для него работать.

Мы не прекращаем работу в России, и призываем обратить внимание мировой общественности, что территория России также является зоной гуманитарной катастрофы - мы готовимся жить в режиме военной диктатуры и не знаем, как долго мы сможем продолжить нашу работу по спасению жизней. Нам очень страшно и мы уже давно разучились на что-то надеяться. Но смелость и геройство наших украинских товарищей дает нам новые силы. С самими искренними молитвами, Слава Украине!

*Аня Саранг, экспертка в сфере снижения вреда, директор Фонда Андрея Рылькова (признан иностранным агентом в России), Россия

 

Читайте предыдущее наше интервью с Аней Саранг по ссылке  и следите за обновлениями на нашем телеграм-канале TalkingDrugs на русском.