Игорь Мацицкий: реформирование украинской наркологии – это борьба «за», а не «против»

Украинской нарколог Мацицкий о реформе наркологии

Украинский нарколог Игорь Мацицкий уверен в том, что наиболее эффективно наркозависимым можно помочь, организовав системное сотрудничество медиков и общественных организаций. Фото: Трибуна

Игорь Мацицкий, украинский нарколог, глава Полтавского наркологического диспансера, поделился с журналистами независимого интернет-издания «Трибуна» своим видением будущего наркологических медицинских услуг в Украине. 

— В последние годы система помощи наркозависимым в Украине, в частности в Полтавской области, не только активно развивается, но и показывает результаты. В 2012 году Полтавская область стала одной из трех участников проекта по внедрению комплексного пакета услуг для ВИЧ-позитивных и наркозависимых людей. При этом фиксированное количество больных составляло 2 тысячи человек.  Изменилась ли ситуация сегодня?

— Сразу стоит уточнить цифры: две тысячи – это зарегистрированные наркозависимые, те, что согласились на наблюдение и профилактическое лечение. Вообще зависимость – это латентное заболевание. Можно сравнить с айсбергом: известные показатели нужно умножать на десять, чтобы выявить реальное количество. Наш диспансер совместно с общественными организациями провели опросы, которые показали, что нужно умножать на четыре или пять. То-есть, с учетом  зарегистрированных пациентов, реальная цифра 8-10 тысяч  [наркозависимых в Полтавской области].

Еще добавлю: слово “бороться”, в аспекте лечения наркозависимости, у меня всегда вызывало непринятие. Бороться с чем-то нельзя, нужно бороться за что-то.

Это интервью было впервые опубликовано на сайтe Трибуна. Текст оригинальной статьи доступен здесь

Наркология должна отвечать спросу тех, кто почувствовал, что есть проблемы. Если у человека появилась мотивация - “мне в жизни мешают наркотики или алкоголь”, и он обращается за помощью, то врачи должны предложить ту помощь, которая подходит конкретному человеку.  Поэтому, наша цель была не собирать в одному помещении все виды помощи, а выйти за границы наркологического учреждения. Чтобы это были и общественные организации, и группы взаимопомощи, и религиозные организации и медицинские учреждения. Если у человека есть мотивация, то наша задача – с помощью врачей или психологов среди всего могли найти себе оптимальный формат помощи.

— Расскажите более подробно о проекте и реформах, которые вы реализовали.

— Проект UNODC (Управление ООН по наркотикам и преступности) в 2012 году определил три области в Украине – Киевскую, Харьковскую и Полтавскую, – для реализации пилотного проекта по реформированию наркологической службы.

Но реформы начались намного раньше. Когда я пришел в наркологию какие были подходы: есть мы – врачи, полиция, родители – общество, а есть они – наркопотребители. Как мы раньше общались с наркозависимыми: “Давай, прекращай употреблять, а мы, социум, дадим тебе бонусы. Может работу, семью или другие социальные блага”. Но мотивации у этого человека нет.

Тогда в процессе реформирования появились новые подходы – на пример заместительная терапия, которая принимает человека вместе с его/ее заболеваниями. Если у тебя нет возможности или умения жить без психоактивного вещества, попробуй, принимая наркотики контролировано, создать семью (и ведь создают!), найти работу (и находят!), как-то структурировать себя. Научиться получать удовольствие от жизни параллельно с удовольствием, которое может приносить наркотик (если бы наркотики не приносили удовольствие, их бы никто не принимал).

Когда у человека есть выбор – есть наркотик с его бонусами и есть реальная жизнь со своими преимуществами. И человек отказывается от наркотиков. Это и есть путь, это и есть реформа.

— Вы говорили о сотрудничестве с общественными организациями, местными активистами, лидерами общественного мнения…

— Если есть желание развиваться, но не сотрудничать просто невозможно. Государственные медучреждения ограничены указами, постановлениями, отчетностью. Эти документы изменяются медленнее, чем нужно. Границы нашей свободы всегда меньше чем у общественников. У нас есть 15 или 16 договоров с общественными организациями, разными конфессиями, группами анонимных наркоманов, родительскими инициативами. Мы начинаем работу по нашим стандартам и протоколам, а представители организаций потом почти “за руку” ведет и привлекают в подобные программы за стенами нашего отделения.

По нашим госстандартами пациент может лечиться у нас 28 дней. А дальше? После этого человек уходит в никуда и чаще всего возвращается к употреблению. А у нас в регионе, мы передаем пациента в общественную организацию, которая ведет амбулаторный проект и наш пациент продолжает выздоравливать. Это длительный процесс и случаются обострения и ремиссии. Наша задача сделать так, чтобы ремиссии были длительными, а обострения – недолгими.

— Ранее вы заявляли, что важным аспектом реформ в наркологии является отношение общества в проблеме наркозависимости. Как его можно сформировать, чтобы это помогало развитию, а не тормозило его?

— Общего рецепта нет. Есть только одно: мы должны быть честными с собой. Мы не можем сами жить по одной модели, а с детьми общаться по другой. Это было бы нечестно. 90% тех, кто обращается к нам за лечением, имеют внешнюю мотивацию. То-есть им сказали – иди, лечись, иначе у тебя будут проблемы. А наша задача – информировать человека насчет того, что с ним на самом деле происходит, и мотивация на изменение: если ты хочешь изменить свою жизнь, ты должен изменить что-то в себе и делать первые шаги. Очень важно работать с родственниками. Если семья отказывается помогать, то эффект от лечения снижается на половину. Потому что семья – это взаимозависимый круг.