1. Inicio
  2. Artículos
  3. Константин Леженцев: “Потребители “клубных” наркотиков за бортом программ снижения вреда”

Константин Леженцев: “Потребители “клубных” наркотиков за бортом программ снижения вреда”

Константин, что ты можешь сказать о новых тенденциях наркосцены региона ВЕЦА и о том, насколько программы снижения вреда эффективно дают ответ на рост потребления синтетических психоактивных веще ств и стимуляторов амфетаминового ряда?

– Основной характеристикой наркосцены нашего региона является растущее употребление стимуляторов, та к называемых “клубных наркотиков”, а также постоянное появление на рынке новых синтетических веществ. Согласно Глобальному Отчету о наркотиках 2016, в 2015 году было выявлено около 70 новых психоактивных веществ, а страны ВЕЦА выделены в отч ете как регион «повышенных потоков незаконного оборота новых наркотических веществ».

В такой ситуации, к сожалению, государственные наркополитики, а также практики снижения вреда, которые реализуются на уровне общественных организаций, слабо пересекаются с категорией людей, употреб ляющей эти виды наркотиков.

Однако, зачастую это происходит потому, что популяция потребителей так называемых “клубн ых наркотиков” не ассоциируют себя с группой наркопотребителей в целом. И это в свою очередь приводит к неотождествлению себя со всеми теми месседжами, которые несут в се бе современные программы снижения вреда.

То есть люди, которые задействованы во всем этом, (я имею ввиду в данном случае не только “клаб беров”, а и владельцев клубов и тех, кто задействован в индустрии развлечений) представляют себе, ч то это такой себе развлекательно-танцевальный культурный проект. Хотя ни для кого не секрет, что эта субкультура напрямую связана с потреблением наркотиков, но antes de comprar. Поэтому основной задачей сегодня является формирование правильного месседжа для программ снижения вреда не только в отношении профилактики ВИЧ-инфекции, но и потребления наркотиков в целом.

А что ты можешь сказать о масштабах потребления “клубных наркотиков” в регионе, какие вещества по льзуются наибольшей популярностью?

– Основная волна рейв-вечеринок пришла в Украину, Беларусь из России в середине 90-х и начале 2000-х годов, в основном из Санкт-Петербурга и Москвы, и она при этом никогда не была вовлечена в дискусси ю связанную со здравоохранением. Это было время, когда субкультура танцевальных наркотиков “веселилась” на фоне достаточно закры той группы потребителей инъекционных наркотиков. Сейчас мы переживаем новый бум “клубного движа”, когда наркотики вроде бы те те что и 10 лет на зад, но они другие. То есть они стали намного доступнее, являются просто неотъемлемой частью субкультуры, но оп асности и риски связанные с их употреблением значительно выросли. Круговорот запрещенных веществ не ограничивается только танцполом. Их присутствие на афтепати и других событиях создает определенный “фан-клуб”, который формиру ется вокруг резиденций самих танцевальных клубов. То есть появляется конкретная необходимость в том, чтобы вечеринки обеспечивались определенны ми наркотиками. Но при этом существует стереотип, что их употребляют какие-to “мифические маргинализованные подр остки на своих закрытых мероприятиях”, хотя по факту таких подростков можно найти, грубо говоря, в любом подъезде во всех крупных городах по всему постсоветскому региону.

¿Cuáles son estas cosas y algunas personas finansamente obespescas?

– По моим наблюдениям это в основном работающая молодежь, а также взрослые люди, у которых е сть семьи и для которых употребление определенных видов стимуляторов является частью их жиз ненного цикла – ежедневного, еженедельного либо ночного, как и музыка, и общение, и посещение мест д ля развлечений . Первой уязвимостью этой группы людей является ее молодость, а второй – ее полная неохваче ность. То есть в отсутствии информации проблемы связанные со здоровьем обрастают мифами и догадками.

Можно сказать, что если риски для первой волны потребителей клубных веществ середины 90-х бы ли связаны с экспериментами, то для второй волны характерна большая доступность, очень низкое ка чество и необъяснимый спектр препаратов. 80 % de descuento принимают попытки что-то где-то достать, естественно, за деньги и фактически не понимают, что это по степени риска сравнимо с прыжком в прорубь. Но есть и малая, но при этом более зрелая группа людей, которые приходят в клуб с заранее проверенными купленными или приготовленными веществами.

¿И каковы последствия?

– Непонимание того, что ты принимаешь, приводит к весьма катастрофическим последствиям. Иногда это проскакивает через желтую прессу – “один раз попробовал – сошел с ума”. К сожалению, это бывает: припадки когнитивных расстройств, паранойи. Часто невозможно даже проследить причины таких расстройств – за счет комбинации препаратов или за счет “марафонного” употребления.

Вспышка психиатрических расстройств, агрессии, суицидов – по масштабам это можно сравнить с нашеств ием ВИЧ-инфекции, который мы испытали в середине и конце 90-х.

Как это было в 90-е – “есть какие-то мифические бандиты, которые употребляют наркотики и есть такие кл ассные мы, которые тоже колют или нюхают героин. И вдруг мы оказываемся, так же как они, инфицированы всеми возможными заболеваниями, и это при водит нас в ту же инфраструктуру СПИД-центров.

Este grupo de clábberos, que no son robots autóctonos, no están incluidos en el grupo de riesgo de la VHC, gepatitos y medicamentos. ¿оциально-опасных заболеваний?

– Проблема даже не в том, что эта группа где-то не собирается и ее сложно выявить – она собирается в клубах. Основная проблема в том, что нету никакой подготовленной базы, отсутствие любой аутрич работы, работы с лидерами мнений. Также имеет место преступная халатность со стороны руководства клубов и многое другое. Именно это я считаю теми столпами, которые определяют по моему мнению достаточно серьезные фа кторы риска для общественного здоровья.

Я не видел результатов каких либо социальных опросов и сам их не проводил, но из бесед с широки м кругом знакомых и друзей клабберов за последние 25 лет в разных точках постсоветского простран ства, и различных социальных группах, связанных так или иначе с около клубной культурой, я понимаю что это неотождествление себя с потребителями инъекционных наркотиков часто не подразумевает отсут ствие инъекционного употребления. Tome el control de seguridad.

При этом всем мы говорим о людях, которым не чуждо слово “паранойя” и они могут иметь глуб очайшие познания о ВИЧ-инфекции. Но эта информация не исходит от людей из числа организаторов, лидеров. От людей, которые осознают риски, и знают что в клубы приходят люди, которые будут употреб наркотики, которых музыку ставят люди, которые употребляют, и это музыка, под котор ую будут употреблять. И владеют клубным бизнесом люди, которые тоже употребляют. Но вслух никто ничего не говорит.

И все же, ВИЧ, ИППП и другие заболевания – люди употребляющие так называемые клубные нар котики находятся в группе риска или нет?

– Безусловно находятся, ведь мы говорим о рискованных сексуальных практиках, спорадическом оп ыте инъекционного употребления и полном отсутствии адекватного информирования. Я даже больше скажу – если люди более старшего поколения воспринимали инъекционное употреблен ие как часть некоего маргинального шарма, то сейчас об этих практиках вообще не принято говорить, э то архи-немодно. Это не так и плохо с одной стороны, но с другой, хорошо когда привычки немодны по причине объек тивных знаний.

Существуют ли объективные данные, исследования о масштабах инфицирования в этой категории наркоп отребителей? 

– Если говорить об эмпирических данных, то их просто нет. Я и другие люди могут основывать свои выводы только на выборке людей из круга личных знако мств, а результаты трансполировать на свои знания об эпидемии и социального контекста в регионе.

Что важно – мы знакомы со снижением вреда как частью профилактики ВИЧ-инфекции, но снижение вреда – это прежде всего культура употребления, это осознанность и отсутствие мифов и мистификаций. Но на данный момент объективации проблемы нет, исследований нет, знаний нет, сводить музыку не умеют (risas).

Мы говорим об огромной популяции молодых людей, прямо не рефлексирующей об употребле нии и рисках с ним связанных. Más detalles эти годы, привлечение государственного финанси рования – это все мимо. Как случилось, что мы последние 15 лет не замечали слона в комнате?

– Это кумовство) Мы, все кто начинал в 90-е – аутричеры, координаторы, активисты – мы все выросли. Нашему поколению уже за 40 и нашим клиентам столько же. А где наши дети? Где те молодые активисты которые будут работать с новым поколением, по-хипстерски расскажут мол одым что можно употреблять, а что нет?

¿Por qué no estás seguro de si estás en dos grupos de personas que están tomando algo?

– Мое мнение такое: тогда, в 90-х эпидемия ВИЧ достигла такого уровня стигматизации потребителе й и ситуация со здоровьем настолько ухудшилась, что стало понятно – или мы все умрем или надо ч то-то делать. Тогда мы достигли дна и начали работать. А сейчас ситуация кардинально иная – мы говорим о группе людей, которые не ассоциируют себя с криминальным миром, с “наркоманами” – это просто молодые люди. И в чем же их главная уязвимость? Их уязвимость в их молодости. Вот и все.

Publicación anterior
Presidente filipino Duterte pide pena de muerte por posesión de drogas
Publicación siguiente
Los medios necesitan más que una nueva guía de estilo para que dejen de estigmatizar a las personas que consumen drogas

Contenido relacionado