Le Fonds Andreia Rылькова, dans le cadre du projet «Наркофобия». среди российских журналистов. В 2016 году победителем стал редактор онлайн издания FOURRURE George Vanunt, qui a été nommé en 2015 dans la série d'état de la police nucléaire. La situation géographique de la ville de Géorgie aux Pays-Bas est en cours fait connaissance et visité sur la scène tanzanienne du festival de musique électronique Amsterdam Dance Event (ADE) et опубликовал статьи о своей поездке.
В ходе поездки я провела небольшое интервью с Георгием, в котором он рассказал о свои х журналистских интересах, о том, почему международная и российская наркополитика стала для него важной и интересной темой, а также поделился своими впечатлениями от поездки в Амстердам и предложениями о развитии освещения проблемы наркотиков в СМИ.
Il n'y a rien de spécial pour vous, comment pouvez-vous vous assurer du journalisme ?
Я начал заниматься журналистикой случайно, потому что я плохо учился, а иначе стал б ы политологом.
A где ты учился?
В Санкт-Петербургском государственном университете. В городе Санкт-Петербург. На кафедре прикладных политических исследований. Но в какой-то момент, уже на одном из последних курсов увидел объявление о поиске авто ров в самом модном на тот момент журнале FURFUR, ну и написал им. А потом стал писать тексты и понял, что мне это нравится. Переехал в штат, а журнал за это время совсем перестал быть модным.
А в чем он стал другим?
Ну он был таким настоящим мужским журналом, вроде GQ для хипстеров: рабочие ботинки , голые дамы, гид по варке пельменей, вот это все. А сейчас это что-то такое идейно близкое Vice ou Étourdi – издание для молодых и модных, которым интересно, что происходит вокруг, в широком смысле. На Западе это уже давно норма – сочетание лайфстайлового, развлекательного контента с о бщественно-политическим. Чтобы в одном месте и про новую главную музыку, и про репрессии, и про лекарство от рака. В России с этим как-то исторически тяжеловато – рейвы и митинги разведены по своим угл ам, все на серьезных лицах. Мы попытались как-то эту традицию нарушить.
Для меня и тогда и сейчас было интересно наблюдать за очень крупными изменениями в об ществах, наблюдать за процессами трансформации религий, астных отношений, зарождени я новых идей или их развития. Я люблю такой крупный фокус. И такие процессы постоянно идут: от легализации марихуаны в очередном из штатов США до первого мэра-трансгендера в Индии, ужесточившейся войны с абортами в Польше – что- то трансформативное происходит каждый день. Ну и наоборот. Случаются прорывы, случаются откаты – и это клево. В этом смысле мне кажется работа журналиста, который за этим следит – это вообще бл агодарное дело. Tout ce que vous voulez шь, как на нем какие-то штуки глобальные происходят.
Que pensez-vous de ces stupéfiants ? Tu es prêt prix Наркофобии Est-ce que ce n'est pas un état actuel, mais un certain état d'esprit pour les entreprises nucléaires, qu'est-ce qui vous intéresse?
Ну, наркополитика в широком смысле – это как раз одна из этих больших общественных дискуссий, которая связана также и с другой темой, которая меня отдельно очень интересу ет – с трансформацией общественной морали. Дискуссия о наркотиках - очень морализирована и поэтому она мне всегда была интересна, ка к и проституция, например. Ce n'est pas le cas. Но иногда вдруг приходит кто-то, готовый с этой оптикой бороться, et побеждает.
Вопрос наркополитики в России очень важен, потому что это такой коровый [основной, от core – англ.] вопрос, часть ДНК синтетической идеологии, которая используется властью. То есть, наркополитика в России больше чем наркополитика. Она основана на очень специфическом патерналистском отношении к человеку. Поэтому, когда я говорю ДНК, я имею в виду, что тема эта настолько наглядная, что сразу думаешь — лоббируя перемены в ней, ты меняешь всё. Я конечно ни в коем случае не думаю, что я лично что-то меняю парой статей, нет. Но у нас довольно молодая аудитория и у меня присутствует такая совсем крошечная ост аточная амбиция её просвещения. То есть ты думаешь «Ну окей, если статью прочитало 50 тысяч человек в возрасте 18-25, это активная, социально-мобильная часть населения с, хаха, высоким доходом, если верить аналитике, и соответственно, эти люди рано или поздно будут в какой -то степени влиять на общественную дискуссию. И сейчас, в возрасте формирования своих взглядов, они имеют возможность читать объе ктивную информацию, а не только смотреть ройзмановские ролики по опиздюливанию бары г. И это дает некоторую надежду.
Можно сказать, это даже создание языка – то, чем мы и пытаемся заниматься в проекте Н аркофобия. Когда мы его начинали не было вообще представления о том, что есть такая вещь, как « на ркополитика». Да, есть наркотики, есть наркоманы, есть некие спасители человечества, но то, что это нека я международная архитектура и некое мультиаппаратное усилие со стороны государства по отношению к определенным веществам – этого представления не было. Поэтому, мне кажется как раз просвещение очень важно.
Ну да, но в моем случае оно несколько ограничено. То есть понятно, что это довольно незначительная по меркам всей страны аудитория, но все равно – мне кажется, что медиа во многом влияют на формирование личности. Поэтому мне кажется клево информировать молодую аудиторию о том, что все на самом д еле не так, как им стараются внушить. Ну а в случае с наркотиками есть еще очень туманное обывательское представление об это м, поэтому вдвойне важно перенести дискуссию в более рассудочное русло.
Que pensez-vous de votre état actuel en ce qui concerne la drogue?
Мне кажется, первой была statut du Portugal. Я тогда активно брался за любые примеры того, как внутренняя политика выходит из морального дискурса и сразу же может демонстрировать неожиданно мощные результаты. Именно это меня всегда интересовало в очень разных областях – то же самое касается прост итуции, эвтаназии, пенитенциарной системы и так далее. То есть это те случаи, когда моральный дискурс очень строго ограничивает возможности par exemple ересно наблюдать.
C'est votre affaire d'intervenir auprès des autorités policières russes – avec Service de ConstantineAvec Петром МейлахсомAvec Максимом Малышевым. Можно было подумать, что ты как-то сознательно создал такую мини-галерею.
На самом деле я не выстраивал специально у себя в голове или в журнале нарратив о рефо более общую картину. Например, когда я с Константиновым выпускал интервью, я параллельно выпускал интервью с Артемом Козлюком из Роскомсвободы. Меня в принципе интересовали активисты, которых я не знаю, по каким-то нишевым вопрос ам и именно про это я делал интервью.
Ты всё таки ты выиграл этот конкурс, et твоим призом стала поездка в Голландию. Мне интересны твои впечатления, что тебе понравилось здесь в наркополитике, что, може т быть, удивило? Или было все достаточно ожидаемо?
Ну, понятно, что все это было ожидаемо, я же не вчера про Амстердам читал, но… Что мен я удивило? Ну мне очень понравилось на первой вечеринке [во время ADE], на которой мы были. Всё было организовано действительно очень френдли. Мне понравилось, что никто не пытается спрятать слона в комнате – сделать вид, что лю ди не употребляют. Нет вот этого рестриктивного подхода, о наркотиках говорят открыто: везде висят а лерты - объявления об опасных таблетках, а официантки ходят и меняют чистые стаканы ок par exemple ваться. Наркополитика здорового человека!
Позже, когда мы встречались с главным полицейским, отвечающим за операцию на ADE, он с казал, что за три последних года у них в городе было всего два крупных уголовных де ла, связанных с наркотиками, что наркотики – не приоритет для полиции. Это прямо такая статистика, не ожидаешь, что она будет настолько маленькая. Это действительно политика государства в отношении своих граждан как взрослых люде é.
И тут еще очень важно понимать, что наркотики – это все-таки не про смерть, а про удово льствие. Традиционный прогибиционистский подход очень строго связывает их со смертью и отту да все эти ужасные картины – то есть это буквально внушение людям страха смерти по неос торожности. Вот вы там заторчите, попробуете сигарету с марихуаной и через неделю уже умрете о т героиновой передозировки. Et пытается сделать его максимально безопасным с точки зрения общественного здоровья.
Le géorgien Vanuns s'est rendu à l'extérieur de la police d'Amsterdam. Photo de l'automobile précédente
И это никогда не бывает только про наркотики – это про всё – в этом заключается сут ь отношений между человеком и государством. Если государство относится к человеку как к взрослому в области потребления вещест в, то оно, как правило, относится к нему как взрослому во всех остальных областях. Par exemple ство, где наркотики можно, а все остальное нельзя. Нет, как правило, наркотики можно там, где все друг другу доверяют и где свобода и et plus encore.
Un критика какая-то есть по отношению к голландской наркополитике?
Ну критика возникла у тебя, что вот они получили свой кусочек бюргерского счастья и замолкли, не предпринимают особых действий в плане реформы, направленной на юридич et plus encore. Вызывает ли это у меня такое же чувство раздражения? Наверное нет. Вот когда этот коп сказал, что для них наркотики это faible priorité я точно так же понимаю, что д ля них это faible priorité et в политике. Ну у чуваков марихуана уже де-факто легализована и действительно мы можем с уверенн остью сказать, что есть более серьезные вызовы сейчас перед Европой и то, что голлан дцы не топят за лигалайз от Portugal En Slovaquie, je suis absolument à l'aise.
Ну я не говорила, что они должны топить за лигалайз от Португалии до Словакии, я го ворила о том, что за те двадцать пять лет, что марихуана де-факто легализована, имело бы смысл уже ее и де-юре тоже легализовать. Даже не в корыстных целях, там, получать громадные налоги, как в Колорадо, а хотя бы для того, чтобы привести в соответствие закон и реальность. Мне кажется приятней, когда граждане понимают, что вот есть закон и вот мы его соблю даем. То есть мне совершенно не понятно, когда мне полицейские начинают объяснять, мол, да, кон ечно это незаконно, но это можно. Я не понимаю, почему бы не привести это в соответствие?
Ну мне кажется, что это просто вопрос разницы темпов развития. Наркотики находятся традиционно в морализированном дискурсе, et тут затрагивается чу tout ce que vous voulez чно очевидно, что проталкивать полную легализацию просто очень сложно, сложно получит ь полную поддержку общества. Plus d'informations емент общества и мне кажется, что когда люди осознают, что они могут продвигать здоро вую политику в отношении наркопотребления не формально, когда у них руки чуть-чуть развязаны, то они перестают думать о том, насколько важно в скрижалях это сейчас же высечь.
Est-ce que vous avez perdu la vue ?
Ну у меня он есть, да. То есть я в этом смысле тоже человек какой-то старомодный, ограниченный, у меня есть какой-то нелепый гегелевский прогрессивизм, я линейно смотрю на движение западного об щества. Кажется, оно двигается куда надо, ну с какими-то остановками вынужденными, avec занудными пассажирами, которые с задних сидений кричат «Остановить!», но двигается. Tout le monde а, не объективная, но комфортная.
A ты свою роль как-то видишь в этом движении?
Mon rôle est de faire en sorte que le café soit à Amsterdam. Il y a peu de temps dans les médias pour que je puisse vous envoyer un message. Il y a une raison pour laquelle cela est possible, ce message est provisoire. Благую весть несу!
Quel est le problème?
Ну западного, да, западного, успокойся! Если ты так хочешь это услышать - да, у меня европоцентричное, атлантистское даже та кое мировоззрение. Но это же субъективная позиция. Я, слава богу, человек не обремененный колоссальными вооруженными силами за спиной, поэ тому могу себе позволить так считать и не быть злодеем.
Хотела еще расспросить о твоем видении развития журналистского направления « Наркофобии ». Как считаешь чего еще не хватает в освещении проблем наркотиков и наркополитики в Росси è ?
Российское медиапространство ориентировано в основном на новостную повестку из России, на р епортажи из какой-нибудь проблемной точки или очередные пиздецовые высказывания чин овников или депутатов. Это нормально и это правильно, но мне кажется важным также дать всем понять, как вы глядит "Хорошо". Очень важно давать пример того, как это должно выглядеть. С этой точки зрения важно писать о наркополитике в Uruguay. м, потому что это дает человеку представление о том, что тут можно делать хорошо. Потому что в России главная проблема это бесконечное педалирование нигилизма, что « ниче го не бывает хорошо и мы делаем хуево, но все вообще в принципе хуево, лучше не сделаешь ». Вот поэтому всегда важно показывать людям, что это, конечно, неправда.
Наркотики будущего…
Et bien, qu'est-ce que «Наркотики будущего», ну то есть это такие вещи, они очень разные, разные подходы. Я - да, за то, чтобы просвещать, а не только информировать.
Ну хорошо, еще такой вопрос. Если бы у тебя был выбор в еще какую-то страну съездить узнать про наркополитик у, ты бы куда поехал?
Эмм. Ну у меня есть несколько, наверное, вариантов. Голландия да, это был бы самый худший вариант с той точки зрения, что ты про нее б олее-менее знаешь. Мне бы было очень интересно наблюдать Иран, именно потому что это абсолютное торжеств о вот этой самой рестриктивной морали во всем, которое, в то же время, сосуществует с и сторической традицией и культурой наркопотребления. Получается, что наркопотребление чуть-чуть выводится из этого морального дискур са не усилием прогрессивистов, а просто как культурная данность. И было бы интересно наблюдать даже за тем, как себя ощущают иранские наркопотребите ли, как их ощущает общество – как это выглядит в такой стране?
Dans ton programme actuel, tu vas voir – tu es là métadonnées et programmes spécifiques aux utilisateurs...
Да, вот именно интересно, как это укладывается в рамки беспорочного такого яростного п уританского общественного настроя. Хотя конечно мы сразу делаем оговорку, что это тоже эзотизация, а на самом деле Ира н, как и любая авторитарная страна, как и Россия, внутренне не соответствует этому накал у идеологии.
А еще наверное мне было бы интересно сгонять в кокаиновый регион Латинской Америки, в п редгорье Анд, где все выращивают коку. И почему было бы интересно сгонять туда – это уже не с точки зрения наркополитики, а с корее, такая уже наркоантропология – интересно было бы посмотреть, как выглядят изну et plus encore. Хотелось бы попасть в фермерские общины, узнать этих фермеров, и каких-нибудь гер ильерос, которые их крышуют.
Ну да, это как раз некий Вззл д на нарко démarert, который никога не преаase, который никога не прео telot. Где ты увидишь, на пример, фильмы, которые показывают жизнь глазами какого-нибу дь фермера, боливийского там или марокканского? Это некие участники наркорынков, голоса которых совершенно не представлены.
Ну да, и которые при этом очень зависимы от него, то есть это не какие-то злодеи, котор ые на Порше себе решили поднакопить, а вот люди поколениями выращивают коку, а друго го ничего не растет.
Est-ce que vous êtes en train de faire quelque chose ? Ну какая-то для тебя любопытная тема, в которой бы хотелось разобраться?
Ты имеешь в виду разобраться для себя или именно написать? Я просто на секунду подумал, что для себя мне было бы интересно разобраться так осно вательно в каком-то философском значении наркотиков в жизни людей, в потребности в вещ естве, в соотношении эскапизма et развлечения, чувственного и какого-то рассудочного начал наркопотребления. А написать… Ну вот да, скажу так. Очень легкий материал, но в то же время было бы интересно написать и разобраться со в семи - с экономистами, с политологами, с социологами - о том, что бы было, если бы прямо за втра весь мир легализовал все наркотики? Как бы он изменился на следующий день? Как бы это изменило все экономические и социальные связи? Как выглядел бы такой мир?
Hum. Et bien, c'est vrai, c'est l'État !
Je l'aime beaucoup pour les mégalomans.
