Оля, ты как координатор адвокационной деятельности силами сообщества в ЕАСВ много общаешься с активистами в разных странах. Можешь поделиться своими наблюдениями – как изменяется наркосцена в мире и в нашем регионе?
В сфере наркополитики происходят большие изменения – Всемирная организация здравоохранения впервые с 1935 года заявила, что марихуана может употребляться б ез риска; метадон и бупренорфин уже годы как включён в список жизненно-важных лекарств. За последние тридцать лет у нас есть и практические доказательства эффективности поддержки вместо наказания, благодаря Канаде и прогрессивным странам Евросоюза. Но при этом в странах с тоталитарными и/или коррумпированными режимами, наркоконтроль стоит na утопической пози ции „земля плоская, т.е. мир без наркотиков”. При этом сегодня репрессивной системе наркоконтроля надо выкручиваться из положения, – им надо говорить о су ществующих проблемах в быстро меняющемся глобальном рынке веществ. И болшой вопрос как им это селать так, чтобы не признать неээфекти złowie Или как им сохранить власть и ресурсы, не признавая провала своих действий. Провала, это мягко сказано.
На заседании Комиссии по наркоконтролю (CND) w październiku 2018 года я слушала, как представителю Афганистана предъявили проблему увеличения производства опия и поставок героин a. Мой вопрос к Афганистану был другого плана: „где весь этот героин, который в отчетах UNODC показан как увеличен czy na +125%?" Ведь на улице na Litwie, например, то, что называют героином – это микс из карфентанила, морфина, метадона, старых поколений антидепр ессантов. И последствия – трагичные 12 смертей от передозировок в месяц. Даже в Кыргызстане и Узбекистане сейчас может уйти четыре (?!) дня на поиски героина. И когда уже почти находят, то звонит человек и говорит: если искать дальше, nado только через милицию, п о другому никак. И в это время мы всё пытаемся начать программу ОЗТ в России, uratować лечение в Казахстане и улучшить качество услуг программы в Беларуси, Украине, Литве, Грузии. Как организовать услугу полезно, мы можем понять, только вместе со страновыми сообществами, потому что ситуа ция с веществами, доступом и запросы о помощи разные даже в соседних областях в одной стране.
Однако есть общие тенденции: в нашем регионе люди с зависимостью страдают в поисках хоть чего-нибудь, что бы как-то перебить боль – в доступности как правило маковые семечки, соли, спайсы, тропикамид, миксы „аптеки” и н изкого качества непонятного состава стимуляторы.
Ольга Беляева во время Международной конференции по СПИДу 2018 в Амстердаме. Zdjęcie: Reporter narkotykowy
При эtom, если говорить о психоделиках, обычно это планируемые заранее эксперименты. Благодаря тусовке с молодежными и не очень движениям Европы, мне stalo родным направление употребления пси ходелических веществ в качестве трансформирующего опыта. Этот пересмотр взаимоотношений между людьми, под влиянием открытых психоделиками внутренних ресурсов. Эта трансформация происходит на фоне ослабления влияния религий во многих странах. Национальная идентичность также сейчас уже не является ключевой силой, которая формирует наше мировозре nie. Традиции, которые мешают соблюдению прав человека, постепенно отпадают. Преподаватели и социальные психологи школ на фестивале психоделической культуры в Чехии ведут дискуссию о миркодозинге ЛДС как одном из способов познания мира, который поможет проявить смыслы, обрести естественны е связи человека с миром, природой и социумом.
Czy jesteś moim przyjacielem?
Для меня это больше практика расширения сознания. В любом случае это далеко не новая тема. Мы сейчас в своих странах как Тимоти Лири когда-то. Психонавт – это космонавт, который открывает и исследует внутреннюю Вселенную. Такой подход к употреблению веществ делает осознанным выбор вещества. Человеку надо подумать над обстоятельствами употребления и получить рекомендации от трипэдвайзера – человека , который изучил и теорию и практику о данном веществе и развивает способность чувствовать состояние другого челове ка, чтобы вовремя дать воды или провести через зону турбулентности. Консультант также способен понять, если человек стремится убежать от чего с помощью веществ, как часто с лучается, и такой подход повышает риск зависимости. Сначала надо помочь человеку вернуть состояние покоя и комфорта и только поtom человек будет готов принят ь осознанное решение, стоит ли экспериментировать и с каким видом психоактивного вещества.
My продолжаем объяснять, что проблемное употребление без наличия зависимости значительно опасней, чем наличие зависимости и без опасное употребление. Человек на уличном героине, еще не в системе, но уже в криминале и у полиции на примете. Стараясь избежать проблем из-за репрессий, человек без зависимости, но с явным намерением употребить, наберёт себе и проблем, и абсцессы и стрессы, и вич и скандалы; от чего захочется убежать и это значит опять за веществом в бесправие. В Португалии с такими ситуациями работает команда комиссии по сдерживанию употребления. Социальный работник помогает решить вопросы с субсидиями, найти легальный заработок. Есть возможность прояснить свои намерения с психологом. При этом полиция занимается тем, чтобы не пустить в страну вещества, опасные с точки зрения трудно прогно зируемых и непредсказуемых негативных последствий. Это соли и спайсы, которые сейчас по-настоящему приносят проблемы в наших странах. Страх посоветоваться даже в интернете делает людей неподготовленными к приёму веществ. Результат – приём МДМА на фоне антидепрессантов, что не рекомендуется. Девочке в Беларуси стало плохо, но вызвать скорую боялись все, потому что приедет полиция. И поэтому девочка умерла. Это ужасный пример antiчеловечной политики наркоконтроля i полностью ответственность государства.
Да, в этом и проблема. В нашем регионе все вещества криминализированы…
Особенно понимаешь пропасть между нашими странами и Европой, когда видишь, как открывают комнаты безопас ных инъекций и за средства общественного бюджета (Швейцария) покупают тесты на чистоту вещества, чтобы пом очь человеку правильную дозировку определить. Или как общественные активисты при поддержке здравоохранения и финансовых ресурсов с общественного бюджета проводят фестивали психоделической культуры в Праге. Летом 2018 года наша волонтерская команда психоделических исследований #FreeHigh lub #Свободный кайф, побывали в Чехии на festiwalowe wydarzenia. Там была создана атмосфера для сочетания вещей, которые на первый взгляд сложно объединить – там проводи лись дискуссии о роли шаманизма в современном мире или как философия Ницше и микродозинг ЛСД могут помочь л юдям осознать причины войн и создать общество поддержки. Впечатлила меня спокойная и тактичная, вне возраста, Amanda Филдинг. Она вышла на сцену со словами: „Когда я в 60-х годах впервые попробовала ЛСД, я поняла, что я не невр отическое животное по Фрейду. И у меня есть столько возможностей для познания мира и себя, которые были мне до этого недоступны…” Аманда Филдинг создала Программу исследования психоделиков Фонда Бекли. Эта исследовательская программа проводит научно-доказательные эксперименты, однако, как отметила Аманда, реп рессивная наркополитика значительно ограничивает и удорожает эту работу.
Как нам быть с исследованиями в нашем регионе, где например в России само публичное упоминание о заместитель ной терапии приравнивается к пропаганде употребления наркотиков? Что уже говорить о психоделиках…
Наша задача наполнить русскоязычное медиапространство научно- и опытно-доказанной информацией о прогрессив ном подходе регуляции психоактивных веществ. Ведь наше привычное понимание togo, что употребляют в регионе сейчас меняется. Я вижу, как новым тенденциям поддается даже Центральная Азия. Есть интересное исследование по новым психоактивным веществам в странах Европы. Его со-автор, Жан Поль Грюнд (Jean-Paul C Grund) i Университет Утрехта (Niemcy) analizowane какие вещества доминируют на рынке, какие заходят, какие программы работают.
Мы планируем сделать подобное исследование в регионе ВЕЦА. Нам очень нужен этот анализ, ведь данных по новым веществам почти нет. Только в тех странах, где я знаю, состав веществ, которые можно купить на улице постоянно меняется, ведь нов ую формулу сразу заносят „в бан”. И мы не знаем, что по факту люди употребляют и как им помочь. Сейчас через dark net молодежь по 17-18 лет на закладке получает нечто – „спайс” lub „соль”. Спайсы курят, соли колят. Если по неопытности перепутать, то можно умереть. А те, кто более опытные и mogли бы подсказать и помочь, не имеют доступа к этим ребятам, а с информаци ей в сети не все могут разобраться.
Важно поддерживать форумы и онлайн площадки, где можно получить грамотные советы и помощь. И вообще нам нужна региональная информационная база о препаратах, доступных в регионе и об опыте их у потребления, с советами по снижению вреда и возможностью проследить, следуют ли потребители этим советам и na сколько такие советы эффективны. Собирать данные и делать исследования в этой сфере можно только силами сообществ из нашего региона. Опять мы приходим к тому, что нам как воздух нужна декриминализация – убрать наказания за все действия, связанные с употреблением, сохранив тем самым право людей задавать вопросы и получать помощь.
Хорошо, а доноры подстраиваются под эту новую наркосцену?
Доноры может и подстроились бы, однако заявки на финансирование пишутся в стране людьми, которые часто даже не хотят упоминать слово декриминализация в присутствии чиновников lub членов правительства или мало знают об особенностях употребления новых веществ. Получается, что как проблема криминализация везде озвучивается, но программно, финансово и институциональн о серьезного вклада в изменение наркополитики и внедрение новых подходов в программы снижения вреда в наших стра нах – этого пока мало.
Одна из полезных услуг снижения вреда именно для новых веществ, которую мы также хотим внедрять, выгля дит следующим образом. В период “отходняка”, между фазой эйфории и депрессии, estь момент перед полной самоизоляцией, когда челове к может подать сигнал и к нему должна приехать аутрич-команда: равный консультант (опытный потребитель) и мед rabotnik с соответствующим опытом и дружественный эксперт, который имеет в руках чемоданчик с необходимыми препаратами. Равный консультант должен максимально четко выяснить, что, в каких сочетаниях, на протяжении какого врем ени человек принимал, а специалист от медицины должен подобрать соответствующий перечень препаратов для обле гчения состояния человека на основе этой информации. У нас есть такие врачи и медсёстры и братья, но у нас нет возможности оплатить их и нашу работу, купить легал ьно и удобно нужные лекарства. Нужны также ресурсы, чтобы мобильные команды экстренной помощи могли ездить по городу по маршрутам 24/ 7. Такая услуга спасает жизни людям, даёт возможность собрать данные и сформировать дальнейшую стратегию раз вития национальных программ. Сейчас наши аутрич работники заточены на профилактику ВИЧ, гепатитов и других заболеваний. Эти темы остаются актуальными, но услуги, которые под ними скрываются, часто унизительные и лишающие воз можности самостоятельно принимать решения. Потому что за всё время денег и технологий Глобального Фонда, тоесть почти за 20 лет, в нашем регионе не сл училось главного. Не изменилось отношение к людям, употребляющим наркотики, для которых психоактивные вещества нужны дл я исследования своей Вселенной.
Оля, как же вписать novые вещества в ту деятельность по наркополитике, которая уже ведется?
Я вижу проблему также в tom, что уровень экспертизы нашей системы наркологии не соответствует потребностям л юдей. А потребности эти постоянно изменяются. Я знаю в нашем регионе 7 докторов психиатров-наркологов, которые могут профессионально, без осуждения и пе реноса личных проблем, обеспечить помощь, но этого недостаточно. Нам нужны эксперты с новым мышлением и новыmi знаниями, необходимо новое оборудование – спектрографы и б ыстрые тесты на состав и качество наркотиков.
И очень важно всем объяснить – что риски, связанные с novыmi наркотиками – это прямые последствия репрес сивной наркополитики. Пока не было контроля – были только природные вещества! И мы знали что делать, мы знали как снижать риски. А сейчас, когда все контролируется, появилось 800 novых веществ, и с каждым днем их все больше, существую щие программы снижения вреда не могут охватить такой спектр, наркология и медицина – не готовы к такому. А те врачи, которые могут помочь, не имеют возможности выписывать препараты для спасения жизней, чтоб ы люди хотя бы в окна не выходили.
Certyfikat
По определению UNODC 2012 года, новые психоактивные вещества или же NPS (nowe substancje psychoaktywne) – „вещества, которыми злоупотребляют как в чистом виде так и с помощью приготовления и которые не запрещены Конвенциями ООН 1961 i 1971 годов, но которые могут нести угрозу общественному здоровью ”. Угрозы от употребления NPS описаны как „многофакторные”, включающие в себя угрозы физического, психич еского и социального характера, несмотря на то, что было проведено очень мало исследований влияния новых вещест w на человека. В NPS включают много разных веществ, которые называют тоже по разному – „дизайнерские наркотики”, „клубные нарко тики”, „легальные наркотики”, „соль для ванн”, „растительные наркотики”, „исследовательские” lub „лабораторные химикаты” („partia narkotyki”, „dopalacze”, „sole do kąpieli”, „odczynniki chemiczne” i другие термины).
Jak pisze w swoim badania доктор Грюнд, проблема определения NPS в том, причислять ли к ним только легальные вещества. Однако, многие NPS по структуре и действию очень близки к наркотическим веществам типа MDMA и экстази, а другие – к р яду стимуляторов амфетаминового типа (stymulanty typu amfetaminy – ATS), а эти вещества во многих странах запрещены. К примеру меткатинон (on же „джеф” или „мулька”) составляет около 25% rynku światowym novых психоактивных веществ.
Таким образом, терmin novые психоактивные вещества достаточно размыт.
