Fundador Андрея Рылькова, no projeto de lei «Наркофобия». ов. В 2016 году победителем стал редактор онлайн издания PELE Георгий Ванунц, который em 2015, ele publicou um estado de série para наркополитике. Adiado para a Geórgia, o estado de Nova York, no Reino Unido conheceu no programa de trabalho, a verdade é que você precisa saber sobre narcóticos, e visitado na cena de um festival de música eletrônica Amsterdam Dance Event (ADE) e estabeleça a situação atual.
В ходе поездки я провела небольшое интервью с Георгием, в котором он рассказал о своих журналистских инт ересах, о том, почему международная и российская наркополитика стала для него важной и интересной темой, а та кже поделился своими впечатлениями от поездки в Амстердам и предложениями о развитии освещения проблемы наркотиков в СМИ.
Расскажи немножко про себя, como você начал заниматься журналистикой?
Eu sou um zanimador de uma empresa de jornalismo, que pode ser um funcionário público, e um estado inacessível de um político.
E você é você?
В Санкт-Петербургском государственном университете. В городе Санкт-Петербург. На кафедре прикладных политических исследований. Но в какой-то момент, уже на одном из последних курсов увидел объявление о поиске авторов в самом модном на тот момент журнале FURFUR, ну и написал им. А потом стал писать тексты и понял, что мне это нравится. Переехал в штат, а журнал за это время совсем перестал быть модным.
Você tem alguma droga?
Não há nada como nosso diário de música, no GQ para хипстеров: рабочие ботинки, голые дамы, гид по варке пельм sim, você é assim. Em uma semana, isso também é ideal Vice ou Dazed – издание для молодых и модных, которым интересно, что происходит вокруг, в широком смысле. На Западе это уже давно норма – сочетание лайфстайлового, развлекательного контента с общественно-политич еским. Чтобы в одном месте и про новую главную музыку, и про репрессии, и про лекарство от рака. В России с этим как-то исторически тяжеловато – рейвы и митинги разведены по своим углам, все на серьезны х лицах. Мы попытались как-то эту традицию нарушить.
Для меня и тогда и сейчас было интересно наблюдать за очень крупными изменениями в обществах, набл юдать за процессами трансформации религий, властных отношений, зарождения новых идей или их развития. Я люблю такой крупный фокус. И такие процессы постоянно идут: от легализации марихуаны в очередном из штатов США до первого мэра-т рансгендера в Индии, ужесточившейся войны с абортами в Польше – что-то трансформативное происходит кажды й день. Ну и наоборот. Случаются прорывы, случаются откаты – e это клево. В этом смысле мне кажется работа журналиста, который за этим следит – это вообще благодарное дело. Ты сидишь себе в теплом кресле и перед тобой такой большой шар крутится и ты видишь, как на нем какие- то штуки глобальные происходят.
Você não gosta de seus narcóticos? Você é um idiota por Narkофобии não há uma situação diferente, mas no estado mais sério da sua pesquisa, você pode ter uma interface estável não?
Ну, наркополитика в широком смысле – это как раз одна из этих больших общественных дискуссий, которая с вязана также и с другой темой, которая меня отдельно очень интересует – с трансформацией общественной морал e. Дискуссия о наркотиках – очень морализирована и поэтому она мне всегда была интересна, как и проституция, на пример. На эти предметы ведь почти не смотрят иначе, чем через оптику морали. Но иногда вдруг приходит кто-то, готовый с этой оптикой бороться, и побеждает.
Вопрос наркополитики в России очень важен, потому что это такой коровый [основной, от core – англ.] вопрос, ча сть ДНК синтетической идеологии, которая используется властью. То есть, наркополитика в России больше чем наркополитика. Она основана на очень специфическом патерналистском отношении к человеку. Поэтому, когда я говорю ДНК, я имею в виду, что тема эта настолько наглядная, что сразу думаешь — ло ббируя перемены в ней, ты меняешь всё. Я конечно ни в коем случае не думаю, что я лично что-то меняю парой статей, нет. Но у нас довольно молодая аудитория и у меня присутствует такая совсем крошечная остаточная амбиция её п росвещения. То есть ты думаешь «Ну окей, если статью прочитало 50 тысяч человек возрасте 18-25, это активная, соц иально-мобильная часть населения с, хаха, высоким доходом, если верить аналитике, и соответственно, эти люди рано или поздно будут в какой -то степени влиять на общественную дискуссию. И сейчас, возрасте формирования своих взглядов, они имеют возможность читать объективную информаци ю, а не только смотреть ройзмановские ролики по опиздюливанию барыг. И это дает некоторую надежду.
Можно сказать, это даже создание языка – то, чем мы и пытаемся заниматься в проекте Наркофобия. Когда мы его начинали не было вообще представления о том, что есть такая вещь, как «наркополитика». Да, есть наркотики, есть наркоманы, есть некие спасители человечества, но то, что это некая международная ар хитектура и некое мультиаппаратное усилие со стороны государства по отношению к определенным веществам – этого представления не было. Поэтому, мне кажется как раз просвещение очень важно.
Ну да, но в моем случае оно несколько ограничено. То есть понятно, что это довольно незначительная по меркам всей страны аудитория, но все равно – мне кажет ся, что медиа во многом влияют на формирование личности. Поэтому мне кажется клево информировать молодую аудиторию о том, что все на самом деле не так, как им стараютс я внушить. Ну а в случае с наркотиками есть еще очень туманное обывательское представление об этом, поэтому вдвойне в ажно перенести дискуссию в более рассудочное русло.
Como você está em uma situação de narcótico?
Minha mãe, meu caro статья про Португалию. Я тогда активно брался за любые примеры того, как внутренняя политика выходит из морального дискурса и сразу же может демонстрировать неожиданно мощные результаты. Именно это меня всегда интересовало в очень разных областях – то же самое касается проституции, эвтанази и, пенитенциарной системы и так далее. То есть это те случаи, когда моральный дискурс очень строго ограничивает возможности политики, но в каки х-то странах удается из этого дискурса выйти и это всегда очень интересно наблюдать.
Você pode ter uma conexão segura com narcóticos reais – com Serviço ConstantinoCom Petrom MeйлахсомCom Максимом Малышевым. Можно было подумать, что ты как-то сознательно создал такую мини-галерею.
На самом деле я не выстраивал специально у себя в голове или в журнале нарратив о реформаторах российской н аркополитики, я пытаюсь составить более общую картину. Например, когда я с Константиновым выпускал интервью, я параллельно выпускал Intervalo com Artemom Koslykom de Rocks. Minha empresa tem atividades interativas, que não são boas para você, porque não há necessidade de uma oferta e um benefício para essa informação você.
Você é o que você escolheu para esse concurso e seu pedido foi feito na Grã-Bretanha. Você é muito interessante em relação ao narcotráfico, o que você pode fazer, удивило? Ou você está satisfeito com isso?
Ну, понятно, что все это было ожидаемо, я же не вчера про Амстердам читал, но… Что меня удивило? Ну мне очень понравилось на первой вечеринке [во время ADE], на которой мы были. Всё было организовано действительно очень френдли. Мне понравилось, что никто не пытается спрятать слона в комнате – сделать вид, что люди не употребляют. Нет вот этого рестриктивного подхода, о наркотиках говорят открыто: везде висят алерты – объявления об о пасных таблетках, а официантки ходят и меняют чистые стаканы около кранов в туалетах, чтобы все могли на лить себе бесплатно воды, выпить, не перегреваться. Наркополитика здорового человека!
Позже, когда мы встречались с главным полицейским, отвечающим за операцию на ADE, он сказал, что за т ри последних года у них в городе было всего два крупных уголовных дела, связанных с наркотиками, что нар котики – не приоритет для полиции. Это прямо такая статистика, не ожидаешь, что она будет настолько маленькая. Это действительно политика государства в отношении своих граждан как взрослых людей.
И тут еще очень важно понимать, что наркотики – это все-таки не про смерть, а про удовольствие. Традиционный прогибиционистский подход очень строго связывает их со смертью и оттуда все эти ужасн ые картины – то есть это буквально внушение людям страха смерти по неосторожности. Вот вы там заторчите, попробуете сигарету с марихуаной и через неделю уже умрете от героиновой передози ровки. А тут государство как бы признает право своих взрослых граждан на удовольствие и пытается сделать его максимально безопасным с точки зрения общественного здоровья.
Геогрий Ванунц em seu tempo na polícia de Amsterdã. Foto fornecida automaticamente
И это никогда не бывает только про наркотики – это про всё – в этом заключается суть отношений между че ловеком и государством. Если государство относится к человеку как к взрослому в области потребления веществ, то оно, как правило, отно сится к нему как взрослому во всех остальных областях. Согласись, сложно себе представить такой безумный либертарианский лунапарк-государство, где наркотики мо жно, а все остальное нельзя. Нет, как правило, наркотики можно там, где все друг другу доверяют и где свобода и инициатива приветствуютс я и во всех других сферах жизни.
E a crítica é que isso é uma solução para o narcotráfico australiano?
Ну критика возникла у тебя, что вот они получили свой кусочек бюргерского счастья и замолкли, не предп попыток прессинга на всю Европу и так далее. Вызывает ли это у меня такое же чувство раздражения? Наверное нет. Вот когда этот коп сказал, что для них наркотики это baixa prioridade я точно так же понимаю, что для них это baixa prioridade и в п олитике. Ну у чуваков марихуана уже де-факто легализована и действительно мы можем с уверенностью сказать, что ест ь более серьезные вызовы сейчас перед Европой и то, что голландцы не топят за лигалайз от Portugal para Словакии, мне кажется абсолютно естественным.
Ну я не говорила, что они должны топить за лигалайз от Португалии до Словакии, я говорила о том, что з а те двадцать пять лет, что марихуана де-факто легализована, имело бы смысл уже ее и де-юре тоже легализо вать. Даже не в корыстных целях, там, получать громадные налоги, как в Колорадо, а хотя бы для того, что бы привести в соответствие закон и реальность. Мне кажется приятней, когда граждане понимают, что вот есть закон и вот мы его соблюдаем. То есть мне совершенно не понятно, когда мне полицейские начинают объяснять, мол, да, конечно это неза конно, но это можно. Я не понимаю, почему бы не привести это в соответствие?
Ну мне кажется, что это просто вопрос разницы темпов развития. Наркотики находятся традиционно в морализированном дискурсе, и тут затрагивается чувство этого самого условн ого вечно консервативного большинства и действительно достаточно очевидно, что проталкивать полную легализ ацию просто очень сложно, сложно получить полную поддержку общества. Потому что всегда остается консервативный, прогибиционистский во всем, моральный элемент общества и мне кажется, что когда люди осознают, что они могут продвигать здоровую политику в отношении наркопотреблени я не формально, когда у них руки чуть-чуть развязаны, то они перестают думать о том, насколько важно в скрижалях это сейчас же высечь.
O que você tem a dizer sobre isso?
Ну у меня он есть, да. То есть я в этом смысле тоже человек какой-то старомодный, ограниченный, у меня есть какой-то нелепый гегелевский прогрессивизм, я линейно смотрю на движение западного общества. Кажется, оно двигается куда надо, ну с какими-то остановками вынужденными, с какими-то занудными пассажирами, которые с задних сидений кричат «Остановить!», но двигается. И да, конечно, я так думаю, потому что так легко думать, это такая моя картина мира, не объективная, но ком фортная.
E qual é o seu papel como você está vendo neste dia?
Meu papel no meu dia a dia é que você bebeu café em Amsterdã. Ao trabalhar com a mídia, você pode enviar uma mensagem. Você também pode fazer isso com sucesso, esta mensagem é válida. Благую весть несу!
Você está satisfeito?
Não, não, não, não, não, não! Se você não quiser usar isso – sim, você é um empreendedor, atlantisticamente também. Essa não é uma opção compartilhada. Sim, isso é bom, você não precisa de uma coluna colossal que possa ser usada para girar лить так считать и не быть злодеем.
Хотела еще расспросить о твоем видении развития журналистского направления «Наркофобии». Как считаешь чего еще не хватает в освещении проблем наркотиков и наркополитики в России?
Российское медиапространство ориентировано в основном на новостную повестку из России, на репортажи из какой-н ибудь проблемной точки или очередные пиздецовые высказывания чиновников или депутатов. Это нормально и это правильно, но мне кажется важным также дать всем понять, как выглядит “Хорошо”. Очень важно давать пример того, как это должно выглядеть. С этой точки зрения важно писать о наркополитике в Uruguai, Португалии, Голландии, где угодно, где она действительно является хорошим примером, потому что это дае т человеку представление о том, что тут можно делать хорошо. Потому что в России главная проблема это бесконечное педалирование нигилизма, что «ничего не бывает хор ошо и мы делаем хуево, но все вообще в принципе хуево, лучше не сделаешь». Вот поэтому всегда важно показывать людям, что это, конечно, неправда.
Наркотики будущего…
Sim, você «Наркотики будущего», Não é isso que você precisa, uma vez que você pode. Sim – sim, para isso, isso é uma questão, e não há nenhuma informação importante.
Ну хорошо, еще такой вопрос. Если бы у тебя был выбор в еще какую-то страну съездить узнать про наркополитику, ты бы куда поеха л?
Эмм. Ну у меня есть несколько, наверное, вариантов. Голландия да, это был бы самый худший вариант с той точки зрения, что ты про нее более-менее знаеш ь. Мне бы было очень интересно наблюдать Иран, именно потому что это абсолютное торжество вот этой самой рестриктивной морали во всем, которое, в то же время, сосуществует с исторической традицией и культурой наркопо требления. Получается, что наркопотребление чуть-чуть выводится из этого морального дискурса не усилием прогресси вистов, а просто как культурная данность. И было бы интересно наблюдать даже за тем, как себя ощущают иранские наркопотребители, как их ощущает общество – как это выглядит в такой стране?
Não há nenhum programa que você saiba, sim, você está certo – там и метадоновые и программы обмена шприцев очень развиты...
Да, вот именно интересно, как это укладывается в рамки беспорочного такого яростного пуританского обществе нного настроя. Хотя конечно мы сразу делаем оговорку, что это тоже экзотизация, а на самом деле Иран, как и любая авто ритарная страна, как и Россия, внутренне не соответствует этому накалу идеологии.
А еще наверное мне было бы интересно сгонять в кокаиновый регион Латинской Америки, в предгорье Анд, где все выращивают коку. И почему было бы интересно сгонять туда – это уже не с точки зрения наркополитики, а скорее, такая уже н аркоантропология – интересно было бы посмотреть, как выглядят изнутри общества, которые настолько сильно связаны с производством и продажей наркотиков. Хотелось бы попасть в фермерские общины, узнать этих фермеров, и каких-нибудь герильерос, которые и х крышуют.
Ну да, это как раз некий взгляд на наркополитику, который никогда не преподносится. Где ты увидишь, на пример, фильмы, которые показывают жизнь глазами какого-нибудь фермера, боливи йского там или марокканского? Это некие участники наркорынков, голоса которых совершенно не представлены.
Ну да, и которые при этом очень зависимы от него, то есть это не какие-то злодеи, которые на Порше себе р ешили поднакопить, а вот люди поколениями выращивают коку, а другого ничего не растет.
E para o que você precisa de material de hotel em um apartamento em um avião? Não há nada para o seu tema de trabalho, no qual você está satisfeito com o seu hotel?
Ты имеешь в виду разобраться для себя или именно написать? Я просто на секунду подумал, что для себя мне было бы интересно разобраться так основательно в каком-то философском значении наркотиков в жизни людей, в потребности веществе, в соотношении эскапизма и развлече ния, чувственного и какого-то рассудочного начал наркопотребления. А написать… Ну вот да, скажу так. Очень легкий материал, но в то же время было бы интересно написать и разобраться со всеми – с экономиста ми, с политологами, с социологами – о том, что бы было, если бы прямо завтра весь мир легализовал все нарк тики? Как бы он изменился на следующий день? Как бы это изменило все экономические и социальные связи? Как выглядел бы такой мир?
Sim. Sim, é verdade, qual é a situação!
Você não é uma pessoa tão megalomaníaca.
