1. Главная
  2. Статьи
  3. Как гендерно-ориентированная помощь снижает вред

Как гендерно-ориентированная помощь снижает вред

Для меня и для многих транс* людей характерно то, что их насильно политизируют с самого раннего возраста. Наше существование обсуждается людьми, которые мало что в нем понимают, и часто без учета наших жизненных реалий. Это особенно актуально сейчас, когда мы оказались в эпицентре культурной войны, частью которой никто из нас не хотел быть. Я считаю важным поделиться своим собственным опытом и опытом моего сообщества.

Существует значительная нехватка исследований, посвященных употреблению наркотиков представителями нашего сообщества. Мой собственный квир* опыт всегда влиял на то, что, как, где и почему я употребляю наркотики. Когда я впервые открылась как трансгендерная женщина и сделала свои первые формирующие шаги в мир, места, где употребляют наркотики, люди, употребляющие наркотики, были одними из первых, кто принял меня как женщину.

Мой первый опыт употребления наркотиков был связан с огромной радостью, и не только из-за веществ, но и потому, что меня так ждали и любили, чего я редко испытывала раньше. Этот опыт также дал мне уверенность в том, что я могу быть неапологетичной в своем существовании и жить так, как я живу сейчас.

Пересечения моего опыта трансгендерной женщины, употребляющей наркотики, также не обошлись без негатива. На радость и принятие влияют травмирующие элементы транс* опыта, которые отражаются на всей моей жизни. Домогательства и нападения заставили меня изменить способ употребления наркотиков, когда я употребляла их с гораздо меньшим вниманием к собственному благополучию, чем это было необходимо, и вместо этого я занялась лечением сильной дисфории, которую я испытывала в течение многих лет.

Гендерная дисфория -- это то, что поддается очень эффективному и прямому, хотя часто и недоступному лечению. Отказ в доступе к этому лечению (о котором я сожалею реже, чем о других медицинских вмешательствах) заставил меня заниматься самолечением с помощью наркотиков, чтобы преодолеть сильный туман дисфории от того, что меня заставляли жить в теле, к которому я чувствовала отчуждение и активную ненависть. После того как я получила доступ к гендерно-утверждающей медицинской помощи, мое употребление наркотиков кардинально изменилось: мне больше не нужно заниматься самолечением. У меня появилась неожиданная связь с собой, своим телом и новое чувство заботы о собственном благополучии. Теперь я могу употреблять наркотики для обогащения и радости, получая максимальную пользу и минимизируя вред".

Сообщества транс* людей и людей, употребляющих наркотики, очень похожи. Они обеспечивают друг друга способами, в которых государственные структуры либо отказывают, либо просто не могут этого делать. Мы делимся друг с другом контролируемыми веществами, будь то запрещенные наркотики или заместительная гормональная терапия, распространяем рекомендации по инъекциям и безопасное оборудование. Несмотря на всю радость и опустошение, включая тяжелую утрату – особенность обоих сообществ, – сообщество всегда рядом друг с другом. Это чрезвычайно важный аспект нашего существования.

 

Значимое участие

Мое сообщество понимает меня так, как никогда не поймут официальные структуры, такие как здравоохранение или программы снижения вреда. Именно поэтому, когда мы думаем о наркополитике или снижении вреда, крайне важно, чтобы мы принимали значимое участие и пользовались уважением как эксперты. Как и в случае с употреблением наркотиков, наше взаимодействие с правовыми структурами и программами происходит не в вакууме. Все, что касается моей жизни как транс* персоны, влияет на мою жизнь как человека, употребляющего наркотики.

Если мы хотим выстраивать политику или участвовать в мероприятиях по снижению вреда, которые действительно являются инклюзивными, это должно быть приоритетом. Для транс* людей услуги, связанные с наркотиками, часто не входят в список наших приоритетов, поскольку мы обычно боремся со службами здравоохранения, которые препятствуют нашему переходу, или с людьми, которые ненавидят нас за то, что мы просто существуем. Часто лучшие меры по снижению вреда имеют очень мало общего с употреблением наркотиков; обеспечение доступа к гендерно-ориентированной медицинской помощи для транс* людей часто является фантастическим мероприятием по снижению вреда, связанного с наркотиками.

Хотя я ирландка, мой опыт отнюдь не уникален для моей страны или даже континента. Никто из нас не просил оказаться в центре культурной войны, противостоять идеологии, которая хочет разрушить наши жизни, наше благополучие, наше употребление наркотиков и наше взаимодействие со службами снижения вреда.

Что касается меня, то мой опыт транс* персоны повлиял на все в моей жизни, включая употребление наркотиков. В настоящее время я живу в Берлине. По большому счету, это город, дружелюбный к квирам, а также он на первом месте, где я наконец смогла быть самим собой. Когда я впервые пришла сюда, меня сразу же приняли как женщину, впервые в моей жизни, часто совершенно незнакомые люди, которых я встречала в местах употребления наркотиков.

Как я упоминала выше, сообщества транс* людей и людей, употребляющих наркотики, чрезвычайно важны для меня. Они были источником любви и поддержки в мире, который часто отказывается дать мне это. Оба сообщества являются абсолютными экспертами в своем собственном опыте; они являются кладезями знаний, передаваемых от человека к человеку, из поколения в поколение.

 

Улучшения качества услуг

Итак, какое отношение все это имеет к снижению вреда? Как мы можем перенести этот опыт в сервисы, чтобы обеспечить себе процветание?

Существует широкий спектр усовершенствований, которые могут сделать сервисы, чтобы удовлетворить потребности женщин, трансгендерных женщин, небинарных или гендерно разнообразных людей. Когда услуги ограничены в возможностях и финансировании, они, как правило, рассчитаны на максимально широкий круг людей. В патриархальном обществе это функционально означает, что они удовлетворяют потребности среднестатистического цисгендерного мужчины. Решить эту проблему нелегко; она требует изменений, которые во многом не зависят от нас -- больше денег. Больше денег означает, что услуги могут стать более целенаправленными и адресными, а не только соответствовать общему пониманию потребностей клиентов.

Когда услуги разрабатываются таким образом, это может означать, что люди, которые не соответствуют этой узкой потребности в услугах, исключаются по ряду причин. Хотя верно, что больше мужчин идентифицируют себя как потребителей наркотиков, чем женщины (и людей за пределами гендерной бинарности), женщины, употребляющие наркотики, составляют еще меньшую долю людей, получающих доступ к услугам снижения вреда. Здесь существует неравенство в плане доступа к услугам, которое необходимо устранить.

Программы должны быть безопасными местами для женщин, транс* и небинарных людей. Жертвы гендерного насилия часто вынуждены заходить в помещения, где доминируют мужчины, чтобы получить доступ к услугам; это серьезное препятствие, которое вызывает тревогу и сопряжено с реальными рисками насилия и эксплуатации. Мы можем создать службы, предназначенные для нецисгендерных мужчин, предлагая им определенные часы, которые доступны только для женщин и небинарных людей. Или мы можем пойти дальше и открыть службы, предназначенные исключительно для нас.

 

Удовлетворите наши потребности

Нам также необходимо, чтобы наши потребности удовлетворялись -- и это означает все наши потребности. В настоящее время WHRIN проводит серия семинаров на страновом уровне, чтобы улучшить доступ к информации и ресурсам по сексуальному и репродуктивному здоровью и правам в программах снижения вреда. Часть этих семинаров включает в себя обеспечение того, чтобы сервисы либо были оборудованы для удовлетворения этих потребностей в области сексуального и репродуктивного здоровья, таких как доступ к контрацепции или тестированию на ИППП, либо могли направить клиентов в соответствующие службы.

Это работает для удовлетворения широкого спектра потребностей людей, употребляющих наркотики и не являющихся цисгендерными мужчинами. Это может быть предоставление доступа к уходу за детьми, когда люди обращаются в программы, так как мужчины гораздо реже оставляют на себе обязанности по уходу за детьми.

Как я уже упоминала, самые эффективные вмешательства по снижению вреда часто вообще не имеют никакого отношения к снижению вреда, поэтому очень важно, чтобы клиен_тки были хорошо информированы и имели возможность удовлетворить все свои другие потребности -- будь то гендерно-утверждающее медицинское обслуживание или доступ к жилью.

Как правило, в разработке и реализации услуг снижения вреда должны принимать участие самые разные люди. Когда реализация услуг осуществляется под руководством сообщества, она должна осуществляться под руководством всего сообщества, чтобы обеспечить удовлетворение потребностей всего сообщества. Кроме того, сообщество часто способно обеспечить друг друга всем необходимым, причем так, как это сейчас готово сделать государство. В конце концов, все мы -- эксперты в своем собственном существовании, и мы лучше всех знаем, что нам нужно, чтобы оставаться в безопасности и вновь обрести чувство радости.

предыдущий пост
В ходе операции «Юктхия» в Шри-Ланке несправедливо арестованы тысячи людей
Следующий пост
"Наркоманов" не существует

Дополнительный контент

Новости Talking Drugs в регионе Восточной Европы и Центральной Азии [Сентябрь 2019]

1. ЕСЛУН совместно с международной сетью людей, употребляющих наркотики (INPUD), и Глобальной сетью людей, живущих с ВИЧ (GNP+), возникла в…