Волшебный браслет

31 августа — Всемирный день осведомленности о передозировке наркотикамиTalkingDrugs публикует личную историю Ольги Беляевой, координатора по адвокации Евразийской ассоциации снижения вреда, о важности доступа сообщества людей, употребляющих наркотики, к налоксону и умении применять его на практике.  Оригинал материала доступен на сайте ЕАСВ здесь

 

Удары в дверь гостиничного номера и крик: “Она умирает!!” застали меня в ванной. Только пять минут назад зашла в номер, скинула обувь, верхнюю одежду и … вылетела, не теряя ни секунды с налоксоном. Он теперь всегда со мной, с той памятной встречи в Шотландии.  

Глазго, июль 2018 года, мой 45 день рождения. «Ты знаешь, что у нас серьёзная проблема с передозировками?» – почти первые слова, которые прозвучали от Стивена, друга и соратника с Евразийской Сети людей, употребляющих наркотики. Я кивнула, и мысль будничная проскочила: «У нас, в Вильнюсе, в страшные месяцы до 12 человек находили мёртвыми. Под видом героина людям продают смесь морфина, метадона и добавляют фентанил».   

А Стивен, глядя на меня внимательно, продолжил: «Здорово, что страна предложила людям ОЗТ (метадон, бупренорфин), но все знают, ЕЩЕ БОЛЬШЕ должно быть сделано. Людям нужен простой доступ и правильно рассчитанные дозы. В сентябре 2019 года начнется небольшая программа «Терапия с помощью героина». И случиcь так, что будет развиваться, со временем изменит множество жизней к лучшему. Она спасет их.» – Стивен держал в руке продолговатую, узкую, жёлтую коробочку. «Готова взять с собой?»  Я узнала ее: когда-то на конференции показывали, удобная, стильная, внутри налоксон. «Конечно!» – сказала я, и взяла коробочку. «Тогда надевай браслет на руку. Люди будут знать, что у тебя есть налоксон, если вдруг тебя найду в состоянии передозировки. Тебе смогут помочь, и ты сможешь помочь».  Стивен смотрел на меня внимательно, долго вглядываясь в моё решение: действительного ли готова?

Я надела браслет, нашла место для налоксона в набедренной сумке, где уже были кошелёк, телефон, чётки, и спокойно работала три дня на встречах по реагированию на передозировки.

Одна из встреч была по теме 48 часов после тюрьмы, во время которой дискутировали с экспертами от команды теоретиков, что надо делать сначала: инъекции налоксона и потом качать или сразу качать, а потом налоксон? Логика мне подсказывала, что надо сначала уколоть налоксон и он поможет уже качать. «Вопрос жизни, дабы удостовериться в правильности ответа. Буду в Украине, надо к Василию Васильевичу ехать, он врач реанимации в Днепре. Меня спасал не раз, верю ему. Точно скажет, как правильно. И научит.» – Подумала я, собираясь в штаб ЕАСВ, в Вильнюсе.

Вокзал. Подарок Стивена и его жены Николь на день рождение – шотландский шарф в красно-зелёную клетку, согревал плечи. Слушая звуки сердец друг друга, обнялись возле вагона.  Устроившись в кресле с книгой, словила себя на том, что мой взгляд постоянно останавливался на жёлтом браслете.  Стук колёс поезда и мерное покачивание в тишине вежливых соседей – хорошая возможность подумать о том, почему же так случилось: 30 лет употребления опиатов, а осознанно налоксон как часть основных вещей, которые всегда с собой, появился только три дня назад.

Почему так? При ежедневном употреблении опиатов, правильно приготовленных с хорошим качеством исходного материала, передозировки в нашей компании случались редко. Обычно после принудительных «лечений». Года с 2005, реакция на передозировку в Днепре (Украина) слышна такая: «Повезло». Конечно, в машине, в мобильной амбулатории и у аутричеров с 2003 года всегда был налоксон в ампулах. Но вот так, с браслетом, на котором ясно написано «У меня с собой налоксон» –  впервые в моей жизни. Мы всегда старались не брать ампулы с налоксоном с собой, чтобы полиция из-за него не начала свои схемы раскачивать: «Ага, налоксон, значит, наркоманка!». И дальше, по сценарию: обезжирить и отпустить до времени. Или перевернуть жизнь человека и семьи, запустив под каток показателей «раскрываемости преступлений». Незаметно, ненавязчиво браслет начал повышать мою осознанность о передозировках.  Он стал частью меня, снимаю его только во время практики айкидо. Остальное время браслет на руке и значит, налоксон – в сумке, а сумка на поясе.

Именно подход «налоксон под руками всегда» тогда в гостинице спас жизнь: бегом три этажа, через 40 секунд с момента ударов в дверь моего номера, налоксон уже работал в организме человека и помог нам сохранить живой родную душу. Мы качали, дышали, обливали и командой два человека + налоксон = откачали. Помолились за Стивена и Николь. Осознала: у меня нет ясных навыков откачивания, практических, которые на автомате работают. А надпись на браслете «Есть налоксон с собой» обязывает 100% знать, что надо делать. И у меня остался нерешённым вопрос: что сначала – налоксон или качать? В Днепр я ехала ещё не скоро, а вопрос актуальней не придумаешь. Пригласили в офис ЕАСВ врача-практика реанимации, поделиться опытом и научить, как правильно действовать.

«После смерти узкий зрачок может быть только у людей, которые умерли от передозировки опиатами. Может ещё при мозговых кровоизлияниях, но там один зрачок стягивается, а другой остаётся широкий.» – Рассказывает врач реанимации Вильнюса. Вот так оказывается просто собрать данные, чтобы увидеть, сколько реально людей умирает от передозировки опиатами, кто эти люди, их родные и что надо срочно делать. А делать надо вот что:

Первое действие– 70% людей умирает от невозможности дышать. В бессознательном состоянии корень языка опускается, и закрывает дыхательные пути.  Что надо сделать: руку на лоб, немного откинуть голову и опустить челюсть. Часто сразу слышен глубокий вдох.  Есть три точки определить дыхательные пути: глаз, ухо рядом со ртом и смотреть на грудную клетку. Глазом всегда почувствуете движение воздуха, ухом – услышать и по грудной клетке можно увидеть. Человек вдыхает 14-16 раз в минуту. Ждём 10-15 секунд – услышали – захрипел, почувствовали или увидели движение грудной клетки.

Второе– надуть лёгкие кислородом. «Если ампутированную руку или палец пришивают через три часа, то клетка мозга, не получив в течение 4-х минут кислород, умирает необратимо». Мы вдыхаем 21 % кислорода, выдыхаем – 17%. Поэтому сразу: зажимаем нос и вдыхаем человеку два спокойных выдоха. Этого кислорода достаточно, чтобы сохранить жизнь мозга и у нас есть 4 минуты для инъекции налоксона и искусственного дыхания.

Третье– уколоть налоксон внутримышечно.

Четвёртое– искусственное дыхание 30 нажатий и полных отпусков, по 4-6 сантиметров глубиной и дышим.

…Лето 2019 года. «Спасибо, Стивен. Девчонки-наркофеминистки и твой налоксон спас жизнь моей подруге. И браслет оказался волшебным. Сработал на осознание необходимости наработать навыки помощи при различных вариантах передозировки» – мы обнялись тепло, длинно, встретившись на Международной конференции снижения вреда в Порто. 

Ещё я поняла, что осознанность – это личная ответственность в действии. Не могут люди в наших странах безопасно носить налоксон, проблемы могут быть от полиции. В этих условиях талантливые Сергей Бессонов и Дима Швец из общественного Фонда «Ранар» в Кыргызстане придумали как самим зделать коробочки для налоксона, удобные для бардачка в машине, или дома хранить. 

Переданная из рук в руки в Шотландии жёлтая коробочка уже обновила запас налоксона и пополняется другими полезными средствами. Последнее приобретение, подруга положила таблеточки, которые помогают в случае передозировки МДМА.  И в центре – шприц с налоксоном. 

И если вдруг нужна помощь, я готова.

«90% удачных реанимаций – это когда кто-то что-то делал.» – Доктор скорой помощи.