1. Inicio
  2. Artículos
  3. Ликбез по наркополитике от Даши Очерет. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Ликбез по наркополитике от Даши Очерет. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Портал hablando de drogas продолжает публиковать краткие версии интервью с Дашей Очерет, советницей по реформе наркополитики Евразийской ассоциации сни жения вреда (ЕАСВ) об основных понятиях современной наркополитики. Краткая версия первых двух интервью доступна aquí

Полные тексты tercero y cuarto интервью читайте на сайте Еврайзийской сети людей,

употребляющих наркотики aquí и aquí 

 

Саша Левин: Даша, тема нашего разговора – это права людей, употребляющих наркотики…

Даша Очерет: Это действительно тема спорная. Потому что тут нет однозначного ответа на вопрос, который ты мне не успел даже задать – о каких же правах мы можем говорить. То, что люди имеют неотъемлемое право использовать какие-то психоактивные вещества, чтобы менят ь собственное сознание, некое в кавычках «право на кайф» – это одна точка зрения. То, что такого права у них нет, но есть базовые права человека, которые не должны нарушаться и по отношению к потребителям наркотиков – другая.

Зачем вообще разделять эти две вещи? Как мне кажется, «право на кайф» входит в базовый пакет прав «просто человека». И тогда получается, что у «просто человека» есть «право на кайф», а не у потребителей какие-to допо лнительные права.

Очевидность, что это одно и тоже, даже у многих экспертов в области прав человека вызывает сомне no. Как раз поэтому и важно понять, что именно мы должны отстаивать.

Тогда что ты понимаешь под «правом на кайф»?

Вот это вот «право на кайф» я не случайно взяла в кавычки. 1999 2000 años en XNUMX julio. Я работала тогда в организации «Врачи без границ-Голландия». И вот в какой-то момент к мне в руки попала книга, которая называлась «Derecho de uso» («Право употреблять»). И там как раз обсуждался вопрос, с точки зрения международного права есть ли такое право употре блять наркотики или нет. В итоге книгу в переводе на русскаий мы назвали «Право на кайф», потому что речь в ней шла, конечн о, о праве на использование наркотиков именно с целью получения удовольствия.

¿Qué es lo que está en el aire? 

Однозначного ответа на этот вопрос до сих пор нет. Есть несколько точек зрения, и все они имеют свою аргументацию. У правозащитных организаций она своя, у правоведов и юристов – другая, у сообщества людей, упо требляющих наркотики – третья, что и понятно.

Расскажи, пожалуйста, сначала про точку зрения сообщества на этот вопрос. 

Я начну с позиции ENTRADA, Международной сети людей, употребляющих наркотики. Элиот Альберс (предыдущий директор INPUD) свое интервью, а также позиционный документ INPUD начинают с того, что у людей есть некое неотъемлемое право делать выбор. И в том числе выбор, какие психоактивные вещества употреблять. То есть с этой точки зрения у меня есть свобода выбора. мари хуану y героин. И именно его ограничивает и, с точки зрения INPUD, делает это в нарушение прав человека и Всеобщей дек ларации прав человека, запрет на употребление наркотиков.

А дальше, как мне кажется, следует очень важный момент, который затрагивает Альберс и на которо м базируется позиция INPUD. Это такой краеугольный камень современной наркополитики в большинстве стран. Заключается он в том, что в результате нарушения права на употребление наркотиков само существовани е людей, употребляющих наркотики, становится преступлением.

Si lo desea, puede hacerlo de forma habitual. 

Допустим, перехожу я дорогу на красный свет. Да, меня могут оштрафовать, но это никак не криминализует и не характеризует меня лично как престу пника. Я не начинаю сразу относиться к какой-то группе «людей, которые перебегают дорогу на красный све т». Общество и государство не говорит, что от нас нужно срочно защитить детей или снизить нашу попул яцию в обществе. Хотя на самом деле, уровень смертности от дорожно-tranспортных происшествий в значительной степени превышает вред от наркотиков, который мы имеем на сегодняшний день в большинстве стран мира.

Когда мы смотрим на наркополитику таких стран, как Россия, США и иже с ними, мы все равно видим, ч то люди, употребляющие наркотики, воспринимаются как нежелательная часть общества. Это означает, что человек, рожденный свободным и не важно по каким причинам попавший в групп у людей, употребляющих наркотики, по сути лишается права на существование. То есть по факту рождения он как будто бы не такой равный по отношению к остальным людям. 

¿Qué temas hay en estas organizaciones clásicas? 

Если мы говорим про права человека, то в сознании, конечно, первой всплывает организация – Human Rights Watch (en inglés) ман Райтс Вотч). И у них есть как раз позиционный документ по наркотикам. Human Rights Watch – одни из первых, кто такую ​​позицию сформировал. Они однозначно выступают против криминализации употребления наркотиков. То есть, запрета в виде криминальных санкций. Ведь криминализация употребления наркотиков невозможна без вмешательства в частную жизнь, a значит, криминализация снижает значимость права на неприкосновенность частной жизни. А это очень важная правозащитная концепция. То, что делаю я лично и что не отражается на окружающих меня людях – неприкосновенно. Это никого – в смысле полицию, государство и так далее – не должно волновать. 

Также право на здоровье. Мы видим, что решения в области наркополитики принимаются зачастую с позиции и интересов некой об щественной безопасности. И это становится более значимым, чем право на здоровье. Классический пример здесь – ограничение на использование опиатных обезболивающих средства для людей, допустим, страдающих онкологией или какими-to другими заболеваниями, где есть хронич еские боли. И чтобы якобы препятствовать попаданию этих микроскопических количеств морфина на черный рын ок, людям до последнего не назначают опиоидные анальгетики. А если и выписывают, то всегда в недостаточном количестве, с огромными проблемами для пациента , для его семьи и для всей системы здравоохранения. Это все и нашего региона касается, конечно.

Еще Human Rights Watch делает акцент на том, что криминализация поддерживает организованную преступность и корру пцию. И, с другой стороны – что криминализация используется в качестве предлога для несоразмерного наказания, пыток и казней. До сих пор во многих странах продажа наркотиков является основанием для pena de muerte. И очень долгое время единственная четкая позиция, которая была у правозащитных организаций по наркотикам, была связана как раз с требованием ее отмены. Они исходят и того, что тяжесть любого преступления, связанного с наркотиками, все равно недостато чно высока, чтобы оправдать применение смертной казни.

А что касается «права на кайф»?

Никакой о том, есть ли у человека право употреблять наркотики или нет, я в документах Human Rights Watch не видела. 

¿Está relacionado con la investigación de Amnistía Internacional?

У Amnistía Internacional позиция по наркополитике тоже есть. Они долго ее готовили – около двух лет, внутри организации было много споров. И вот, наконец, в июле этого года официально ее publicado. Опять-таки, они уверены, что смертную казнь за преступления, связанные с наркотиками, назначать нельзя. Также они выступают против обязательного или принудительного лечения наркозависимости. Это все, с точки зрения Amnistía Internacional, нарушает международное законодательство. Они считают, что наркотики нужно декриминализовать, причем не только употребление и хранение, но и к ультивирование. Плюс, и это не может не радовать, что нужно декриминализовать также и ненасильственные преступплен ия. То есть, в нашем контексте – это, например, кража, совершенная человеком с целью того, чтобы добыт ь деньги на наркотики. Людей не надо за это сажать в тюрьму, а необходимо принять какие-то альтернативные меры, чтоб ы они их не совершали.

Давай попробуем посмотреть соотношение прав и свобод, потому что это явно не синонимы, а понятия , близко друг с другом находящиеся.

Как я уже сказала, в позиции INPUD речь идет именно о свободе выбора, что государство не имеет права его ограничивать. И по определению, свобода – это отсутствие каких-то ограничений, законодательных в первую очеред ü. А права или право – это такая общая привилегия, которая предоставляется гражданам правительство м. И если моя свобода – это то, что у меня есть, то мое мне пре доставить, и быть гарантом этого. 

¿Están organizados algunos trabajos relacionados con el uso actual?

В некоторым смысле, права и свободы даже являются противоположными явлениями. Si es mucho más grande que cualquier otra cosa, no hay garantía de que lo haga. И наоборот – чем больше прав мы хотим, тем меньше свобод у нас остается. В том числе, и свободы выбора, о котором говорит INPUD.

В итоге все эти представления о свободе и праве на страновом уровне выливаются в репрессивные законы в отношении людей, употребл яющих наркотики.

Речь идет о целесообразности – мы можем смотреть на тот или иной закон или запрет именно с этой то чки зрения. И понятно, что в этом фокусе криминализация себя точно не оправдывает ни со стороны изменения сит уации с потреблением наркотиков, ни в плане минимизации затрат на решение этого вопроса. Но проблема здесь заключается в том, что зачастую даже государственные режимы зла, так ска зать, могут принимать и применять целесообразные законы.

¿Qué quieres decir?

Расскажу один из моих любимых примеров. Первый проект, который пытался посмотреть на наркополитику с точки зрения целесообразности, был proyecto «Countthecost». Мы его делали с Симоной Меркинайте тогда еще в ECCВ десять лет назад. Мы решили посчитать, сколько денег тратится на содержание людей, употребляющих наркотики, в тю рьмах в странах нашего региона. И сколько тратится, если их лечить. В итоге оказалось, что в Кыргызстане дешевле сажать в тюрьму, чем давать людям заместител ьную терапию. И мы такие – упс. И что нам с этим теперь делать. Дело в том, что условия содержания в кыргызских тюрьмах десять лет назад были такие, что л юди тогда практически умирали от голода. И расходы на исполнение наказания были меньше, чем на проведение лечения. То есть, мы привыкли показывать, что в Европе или в США в 10 раз дешевле человека лечить, че м сажать. А вот в Кыргызстане оказалось все наоборот.

Итак, право, свобода, закон. И, наконец, репрессии. Откуда, как, почему? В 70-80-90-е годы уже все говорят, что единственная результативная политика по наркотикам – это лег ализация. Криминализация, даже в теории не может сработать во благо человечества. И при этом начинает развиваться политика нулевой толерантности, вот эта бесконечная война с наркотика mi.

Которую развязал президент США Ричард Никсон. И который связал употребление наркотиков с преступностью… Тут важны тезисы, на которых строится с егодня наркополитика. Первый тезис, что употребление наркотиков – это не безвредный личный выбор или функция капитал Ejemplo: это прямая опасность для потребителя и общества, в котором он живет. Второй тезис, что употребление наркотиков как меньшая угроза для потребителя и более высокий ри ск для невинных людей, которым из-за употребления наркотиков будет нанесен ущерб. И еще – нация, которая разрешает употребление наркотиков, становится диаметрально противоположной на ции, где граждане живут свободно от насилия и страха.

¿Cuáles son sus citas con Nickson?

Да. Они легли в сознание политиков всей планеты Земля, пережили самого Никсона на многие годы и до сих пор используются по всему миру. Вот она риторика современной наркополитики. Что человек, употребляющий наркотики, страшно опасен для общества. Но мир изменился. А эта риторика до сих пор доминирует 50 с лишним лет спустя в нашем мире. Согласно ей, употребление наркотиков является не актом личного выбора, не свободой и не правом, а общественно опасным деянием, которое затрагивает права тех, кто их не употребляет. 

¿Por qué?

La autorización o no autorización de narcóticos puede ser una buena opción, una buena opción o una función económica. 

В какую сторону двигаться, чтобы изменить ситуации в мировой наркополитике?

Более-менее простая рамка, в которой мы можем двигаться дальше, это как раз про консенсус по ди скриминации. Все люди рождены свободными, и имеют право на защиту своих прав от нарушений, основанных исклю чительно на факте употребления наркотиков или наркотической зависимости. То есть все международные и правозащитные организации, которые что-то имеют сказать по этому во просу, они сегодня однозначны в одном – это не может быть основанием для поражения в правах.

Мы же с этого и начали. Вот INPUD не боится говорить, что существует право выбора, чем я хочу менять свое сознание – алкогол ем или наркотиками. И не надо государству влезать и ограничивать мою свободу.

И это главный вывод, который я сделала по итогам изучения этого вопроса. Собственно, с чего началась реформа в Португалии. С того, что там было официально признано, что люди помимо всего остального употребляют нарк отики и в рекреационных целях. Не потому что они больные, не потому что им эти наркотики кто-то «впаривает». А просто потому что это их неотъемлемая часть жизни, и они делают это для удовольствия. И вот именно в этот момент наркополитика Португалии поменялась на 180 градусов.

Пока мы представляем всю ситуацию с наркотиками как историю про болезнь, да, мы выигрываем в ка ких-to судах, начинаем чувствовать какую-то почву под ногами, но это ограничивает нас серьезно в дв ижении в сторону прогрессивной наркополитики. Если мы сами будем продолжать паталогизировать сообщество – вот мы больные люди, поэтому не надо нас сажать, если мы этим ограничимся, мы не сдвинемся дальше. Но если хотя бы организации снижения вреда, активисты, правозащитники, дружественные нам врачи и п олицейские перестанут говорить о людях, употребляющих наркотики, как исключительно о больных, это уже будет сдвиг в позитивную сторону. И это можно сделать уже сегодня.

***

¿Cómo es posible que haya un cambio en este momento?

Además, la narcopolítica actual no tiene una larga historia. Первый международный закон по наркотикам появился в 1909 году и касался регулирования в сфере опийной торговли. No existe ningún estado global, ni ningún estado externo. Por lo tanto, este documento no es compatible con ninguna otra página.

Как мы знаем, ООН была не всегда. ¿Qué órgano tiene este órgano?

Вообще вся эта история про создание международных организаций – это все только про 20 век. И вот с 20-го года прошлого века Лига Нацийначинает также затрагивать вопросы, связанные с оборот ом наркотиков. В 1925 году принимается Международная конвенция по опиуму. И она затрагивает, как это ни удивительно, не только опиум, но еще и разные другие наркотики. Собственно, что делает Конвенция – она утверждает, что должны быть некие международные правила, какими наркотическими препаратами страны могут торговать. Это касается трех препаратов – индийская конопля, или каннабис, опиум и кока. Тогда же начинают появляться различные международные органы, которые призваны следить за объемами производства, хранением и продажей этих трех препаратов. Нужно понять, что на тот момент речь пока еще не идет о борьбе с наркотиками, а только о контроле.

То есть, возникает идея, что на глобальном уровне хорошо бы знать, сколько у нас какая страна про изводит наркотических препаратов, сколько хранит и какие поставки осуществляются в разные точки мира?

Да. Никто еще ничего не запрещает. Дальше, в 1931 году появляется следующий международный документ – Конвенция об ограничен ии производства и регулирования распространения наркотических средств. И вот это очень важный для нас документ. В 1925 году речь идет только о том, что правительства будут контролировать производство наркотиче ских веществ, то есть речь идет о рынке. А в 1931 году уже речь идет о том, что производство должно быть ограничено медицинскими и нау чными нуждами. 

Este momento en la historia de la narcopolitica, para que esta convención esté disponible para la recreación, para estar en contacto con usted. овольствия употребление. А также на применение наркотических средств в реligиозных и культурных целях.

В 1936 году Лигой наций принимается еще один документ – Конвенция о пресечении незаконного оборот а опасных наркотиков. Т есть, полчаетс s, что когд 1931 год ораничили производствiscenter альный рынок и преступные сообщества, ко regalo Именно в 1936 году впервые появляется понятие накропреступность, и действия, связанные с наркотик ами, которые начинают относиться к международным преступлениям.

Та же самая логика прослеживается после Второй мировой войны в действиях и в принятых конвенци ях ООН по наркотикам. 

В 1939 году начинается Вторая мировая война, в с появлением ООН в 1945 году воцаряется эпоха международного наркоконтроля, в которой мы существуем и сегодня. Но если раньше мы видим, что в документах Лиги наций фигурируют только опийный мак, конопл я и листья коки, то Единая конвенция ООН о наркотических средствах 1961 года берет под международ ный контроль уже 119 наркотических средств. Конечно, это связано с развитием химической промышленности и с тем, что появляется все больше и больше синтетических аналогов традиционных веществ. Тот же самый метадон уже был синтезирован к 1961 году. Однако в основном все-таки речь идет о различных формах наркотических средств, которые делаются на натуральном сырье.

Конвенция по наркотическим средствам, или Comisión de Estupefacientes de las Naciones Unidas (CND), к оторая ежегодно собирается в марте в Вене. В это же время создается и специализированное учреждение ООН – Международный комитет по контро лю над наркотиками, или Junta Internacional de Fiscalización de Estupefacientes (JIFE).

Fecha de nacimiento de 1971, julio de XNUMX.

Тоже интересная штука. Мы говорим о том, и совершенно справедливо, что жесткие меры по контролю за оборотом наркотиков 10-15 лет назад спровоцировали появление страшных и ужасных новых психоактивных веществ, или НВП. Но ничего нового в этом нет. Именно по той же самой причине в 1971 году была принята Конвенция о психотропных веществах. Потому что за 10 лет, начиная с 1961 года, то есть после принятия Единой конвенции о наркотических средствах и установления контроля за 119 наркотиками, на рынке появляется огромное количество новых п сихоактивных веществ.

60 лет логика остается та же самая. Сначала на международном уровне что-то запрещается и ограничивается. Это порождает черный рынок. А on уже формирует новые виды психоактивных веществ, которые не запрещены. Их запрещают, и все заново.

И, наконец, третья конвенция OОН по наркотикам?

В 1988 году появляется Конвенция о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и псих отропных веществ с фокусом на организованную преступность. И здесь мы снова видим ту же самую логику, что и у Лиги наций. Сначала запрещаем рекреационное использование, потом начинаем заниматься международной органи зованной преступностью.

¿Qué puede hacer después de aplicar algunas convenciones sobre drogas?

Новых конвенций, слава богу, больше не принимается. Но с 1998 года начинают проходить глобальные встречи высокого уровня, на которых принимаются ст ратегические решения глобального масштаба. Так, на Специальной сессии Генеральной ассамблеи ООН 1998 года был достигнут консенсус в отнош ении глобальной цели ликвидации наркотиков во всем мире.

¿Hasta qué punto están las drogas en nuestro mundo desde 1998?

Да, но уже на Встрече высокого уровня в 2009 году государства признаются, что у этой цели был и «непреднамеренные и катастрофические последствия – эпидемия ВИЧ и гепатитов, криминализация, раз гул коррупции, формирование и усиление теневой экономики». Но, тем не менее, вновь подчеркивается, что «уничтожить наркотики на всей планете» – это прекрасная це ль. Просто государства плохо старались, чтобы ее реализовать.

Diciembre de 2016, julio. Проходит опять Специальная сессия Генеральной ассамблеи ООН. Решили проводить это мероприятие по следующей причине – раз есть разделение стран по вопросам, связанным с наркотиками, так, может, сейчас их вес будет достаточно велик, чтобы наконец сказать, чт о цель мира без наркотиков изначально дурацкая для международной наркополитики. Целью должно быть – сохранение здоровья, уменьшение страданий, развитие системы помощи и т.д.

И хотя было очень много разговоров о возможном чуде, о смене основной направленности междунаро дной наркополитики в сторону чего-то адекватного, но итог дискуссий оказался таким – «мы не будем осп аривать Конвенции ООН по наркотикам или концепцию «мира, свободного от наркотиков». Ничего особо перспективного тогда не произошло.

На фоне того, что страны разделились, и некоторые в нарушение всех конвенций уже проводят реформы своей наркополитики – Португалия, Чехия, Канада и т.д., необходимо в принципе понять, как между народные права и международные документы влияют на то, что происходит на локальном уровне.

Esto es lo que se ve en la primera canabis. Tenga cuidado con la situación actual de Marihuana de forma silenciosa. Во многих странах и даже в ряде штатов США она становится все более легальной. Este proceso no se mantiene.

Pero no hubo dos reuniones de este tipo, que se celebraron a nivel mundial en 2004 en la Asamblea General de la ONU. ыло принято решение провести глобальное исследование по каннабису. Подготовить доклад и наконец уже решить, марихуана – это вообще хорошо или плохо. En 2006, este periódico publicó el nombre de «Cannabis: почему это важно». También es muy preciso que ningún médico pueda utilizar ningún medicamento relacionado con el cannabis. И, в общем-то, все.

В 2009 году на Встрече высокого уровня этот вопрос вообще не был отражен в итоговом документе. Как будто каннабиса не существует. В 2016 году – та же самая ситуация. Я вот от Встречи высокого уровне 2019 года не ожидаю, что легализация каннабиса будет обсуждат ься, но мало ли – вдруг все же что-то произойдет.

А следуют ли международным рекомендациям те, кто эти самые рекомендации проектирует и принима ет?

Si no es así, este proyecto no es recomendable. Estas canciones de música, algunas de ellas están subordinadas a nuestra política.

¿Qué es esto de las estrellas? ¿Este no es el caso de США, Canadá y Rusia?

Разделим страны на две группы. Пусть будут страны группы А – это страны, которые на международном уровне работают над текстом резолюции или декларации и годами спорят по поводу каждой запятой. Это Россия, США, Евросоюз y Канада. И там еще пару стран можно добавить в этот список. Эти страны делают все, что хотят, на своей территории. Они могут легализовать международном уров не, как это сделала Канада. Могут жестко криминализовать, как Россия, или декриминализовать наркотики, как Португалия.

Страны группы А предоставляют финансирование каким-то другим странам. США, как я уже говорила, оказывают финансовую помощь Латинской Америке. Rusia es una empresa financiera que viaja a Bielorrusia, Kirguistán, Armenia, Kazajstán y t.d. Esto se debe a que también hay otras advocaciones populares que no son adecuadas. Бьются страны группы А за свое политическое влияние над странами группы Б. 

En 2019, году пройдет очередная Встреча высокого уровня в Вене. ¿Qué no puedo hacer?

Новая декларация – это какая-то новая цель. Мы бы хотели, конечно, чтобы они приняли декларацию, где цель – улучшение здоровья люде й, употребляющих наркотики. Но нет, этого не будет. Нового плана действий, скорее всего, тоже никакого принято не будет. Думаю, встреча ограничится резолюцией.

Тогда зачем о ней вообще разговаривать?

На мой взгляд, эта встреча все-таки важна для нас. Потому что международное регулирование в области наркотиков, которое меняется за счет резолюций и деклараций и которые принимаются как раз в Вене во время работы Комиссии по наркотическим средствам, а также то международное финансирование, которое следует за их принятием, приводит в наши страны какие- то пилотные proyectos. Это пилоты программ заместительной терапии, профилактики передозировок и т.д., которые появилис ь не на пустом месте.

Вот, например, с нашим участием и по нашей инициативе была принята резолюция по налоксону. Это вынудило систему ООН впоследствии дать рекомендации по поводу выдачи налоксона на руки л юдям, употребляющим наркотики. Именно поэтому сейчас есть подобные программы профилактики передозировок в Центральной Азии , которые финансируются не только от частных доноров, но и на более высоком уровне.

Какие требования необходимо озвучить на встрече в 2019 gó?

У нас, как у гражданского общества, к странам-участницам этой встречи должны быть четкие требова ния. Во-первых, отойти от цели «мир без наркотиков». Это совсем уже устарело, и пора избавляться от этого языка. В-вторых, полноценно оценить воздействие наркополитики на цели ООН в области укрепления здоров ья, прав человека, устойчивого развития, мира и безопасности. И, в-третьих, покончить с карательными подходами и приоритизировать жизнь и здоровье людей. 

Publicación anterior
Bulgaria en riesgo a medida que los programas de reducción de daños pierden financiación
Publicación siguiente
Las nuevas reglas de drogas del ejército británico castigarán a los soldados traumatizados

Contenido relacionado