1. Home
  2. Articles
  3. Игорь Мацицкий: реформирование украинской наркологии – это борьба «за», а не «против»

Игорь Мацицкий: реформирование украинской наркологии – это борьба «за», а не «против»

Игорь Мацицкий, украинский нарколог, глава Полтавского наркологического диспансера, поделился с журналистами независимого интернет-издания «Трибуна» своим видением будущего наркологических медицинских услуг в Украине. 

— В последние годы система помощи наркозависимым в Украине, в частности в Полтавской области, не только активно развивается, но и показывает результаты. В 2012 году Полтавская область стала одной из трех участников проекта по внедрению комплексного пакета услуг для ВИЧ-позитивных и наркозависимых людей. При этом фиксированное количество больных составляло 2 тысячи человек.  Изменилась ли ситуация сегодня?

— Сразу стоит уточнить цифры: две тысячи – это зарегистрированные наркозависимые, те, что согласились на наблюдение и профилактическое лечение. Вообще зависимость – это латентное заболевание. Можно сравнить с айсбергом: известные показатели нужно умножать на десять, чтобы выявить реальное количество. Наш диспансер совместно с общественными организациями провели опросы, которые показали, что нужно умножать на четыре или пять. То-есть, с учетом  зарегистрированных пациентов, реальная цифра 8-10 тысяч  [наркозависимых в Полтавской области].

Еще добавлю: слово “бороться”, в аспекте лечения наркозависимости, у меня всегда вызывало непринятие. Бороться с чем-то нельзя, нужно бороться за что-то.

Это интервью было впервые опубликовано на сайтe Трибуна. Текст оригинальной статьи доступен здесь

Наркология должна отвечать спросу тех, кто почувствовал, что есть проблемы. Если у человека появилась мотивация – “мне в жизни мешают наркотики или алкоголь”, и он обращается за помощью, то врачи должны предложить ту помощь, которая подходит конкретному человеку.  Поэтому, наша цель была не собирать в одному помещении все виды помощи, а выйти за границы наркологического учреждения. Чтобы это были и общественные организации, и группы взаимопомощи, и религиозные организации и медицинские учреждения. Если у человека есть мотивация, то наша задача – с помощью врачей или психологов среди всего могли найти себе оптимальный формат помощи.

— Расскажите более подробно о проекте и реформах, которые вы реализовали.

— Проект UNODC (Управление ООН по наркотикам и преступности) в 2012 году определил три области в Украине – Киевскую, Харьковскую и Полтавскую, – для реализации пилотного проекта по реформированию наркологической службы.

Но реформы начались намного раньше. Когда я пришел в наркологию какие были подходы: есть мы – врачи, полиция, родители – общество, а есть они – наркопотребители. Как мы раньше общались с наркозависимыми: “Давай, прекращай употреблять, а мы, социум, дадим тебе бонусы. Может работу, семью или другие социальные блага”. Но мотивации у этого человека нет.

Тогда в процессе реформирования появились новые подходы – на пример заместительная терапия, которая принимает человека вместе с его/ее заболеваниями. Если у тебя нет возможности или умения жить без психоактивного вещества, попробуй, принимая наркотики контролировано, создать семью (и ведь создают!), найти работу (и находят!), как-то структурировать себя. Научиться получать удовольствие от жизни параллельно с удовольствием, которое может приносить наркотик (если бы наркотики не приносили удовольствие, их бы никто не принимал).

Когда у человека есть выбор – есть наркотик с его бонусами и есть реальная жизнь со своими преимуществами. И человек отказывается от наркотиков. Это и есть путь, это и есть реформа.

— Вы говорили о сотрудничестве с общественными организациями, местными активистами, лидерами общественного мнения…

— Если есть желание развиваться, но не сотрудничать просто невозможно. Государственные медучреждения ограничены указами, постановлениями, отчетностью. Эти документы изменяются медленнее, чем нужно. Границы нашей свободы всегда меньше чем у общественников. У нас есть 15 или 16 договоров с общественными организациями, разными конфессиями, группами анонимных наркоманов, родительскими инициативами. Мы начинаем работу по нашим стандартам и протоколам, а представители организаций потом почти “за руку” ведет и привлекают в подобные программы за стенами нашего отделения.

По нашим госстандартами пациент может лечиться у нас 28 дней. А дальше? После этого человек уходит в никуда и чаще всего возвращается к употреблению. А у нас в регионе, мы передаем пациента в общественную организацию, которая ведет амбулаторный проект и наш пациент продолжает выздоравливать. Это длительный процесс и случаются обострения и ремиссии. Наша задача сделать так, чтобы ремиссии были длительными, а обострения – недолгими.

— Ранее вы заявляли, что важным аспектом реформ в наркологии является отношение общества в проблеме наркозависимости. Как его можно сформировать, чтобы это помогало развитию, а не тормозило его?

— Общего рецепта нет. Есть только одно: мы должны быть честными с собой. Мы не можем сами жить по одной модели, а с детьми общаться по другой. Это было бы нечестно. 90% тех, кто обращается к нам за лечением, имеют внешнюю мотивацию. То-есть им сказали – иди, лечись, иначе у тебя будут проблемы. А наша задача – информировать человека насчет того, что с ним на самом деле происходит, и мотивация на изменение: если ты хочешь изменить свою жизнь, ты должен изменить что-то в себе и делать первые шаги. Очень важно работать с родственниками. Если семья отказывается помогать, то эффект от лечения снижается на половину. Потому что семья – это взаимозависимый круг.

Previous Post
Election of São Paulo Mayor Threatens ‘Crackland’ Harm Reduction Programme
Next Post
Costa Rica Government Seeks to Expand Police Programme as Drug Violence Intensifies

Related content